«Бесшумная буря»

У Ши'Хар была долгая история, выходившая за пределы мира, в котором жило человечество. От Тиллмэйриаса Тирион узнал, что Ши'Хар явились из другого мира, пройдя через несколько измерений, чтобы колонизировать новые места. Крайтэки, их слуги-воины, часто создавались по образу причудливых существ, с которыми они сражались, и которых поработили за свою долгую историю. Сами дети Ши'Хар обычно создавались подобными той расе, которая была наиболее подходящей для их нынешнего мира. В этом случае они взяли человеческую расу как основную форму «детей», но их взрослая форма представляла из себя гигантские «деревья богов», покрывавшие мир.

— Наиболее близким словом в нашем языке будет «кианти», но им не пользовались с тех пор, как наши самые далёкие предки покинули первый мир, — ответила она.

— Ки-ан-ти, — сказал Тирион, тщательно произнося по слогам, чтобы убедиться, что правильно уловил звучание слова.

Лираллианта кивнула:

— В далёком прошлом у нас были партнёры, помогавшие нам, действуя сообща, когда мы выдвигались на колонизацию нового региона. Наш первый дом содержал много врагов, и это было необходимостью для выживания.

— Пара из мужчины и женщины?

— «Мужчина» и «женщина» являются обманчивыми терминами, — поправила она. — Кианти помогали засеивать новую рощу. Многие терпели неудачи, но большинство из тех, кому удавалось это сделать, выживали и процветали. В конце концов мы побороли всех наших естественных врагов, и первый мир был заполнен, как был заполнен этот.

— И те двое, что составляли пару — они делали друг для друга что угодно? — спросил Тирион.

— Если один кианти умирал, то создать новое дерево они уже не могли. Они поддерживали друг друга всеми возможными способами, — объяснила она.

— Когда я срезал свой ошейник, ты чуть не погубила себя, пытаясь меня спасти, — заметил он. — Разве это было рационально?

— Нет, — признала она.

— Но именно такого рода вещи совершали друг для друга эти ваши «кианти».

— Для них эти действия были логичными. В них не принимали участия никаких нематериальные концепции, которые вы, люди, приписываете подобным вещам. Они действовали не из любви, — заявила она.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мой народ не функционирует подобным образом.

— Сейчас — нет, — согласился Тирион, — но в то время тебя не было. Ты не знаешь, какими были твои предки.

— Съевшие лошти, хранители знаний — они помнят, — заявила она.

Некоторые избранные дети Ши'Хар получали особые плоды, передававшие знание, собранное одним из деревьев богов и всеми предшествовавшими ему деревьями, если это дерево также было хранителем знаний. Некоторые деревья и, соответственно, некоторые из нынешних хранителей знаний, обладали воспоминаниями, уходившими в прошлое на тысячелетия, до их изначального дома,

— Тебе следует спросить одного из них, — предложил Тирион. — Ответ может оказаться отличным от твоих ожиданий.

Лираллианта замерла.

Само по себе, это ничем необычным не было, Ши'Хар часто выделялись своим отсутствием ненужных движений, однако его внимание привлекла внезапность, с которой это произошло. Тирион остановил работу, и обратил всё своё внимание на Лираллианту:

— Старейшины предложили мне лошти, — без предисловий сказала она.

Это его удивило:

— Но разве ты не являешься самой молодой в Роще Иллэниэл? — Он не был уверен, как именно это работало, но ему казалось бессмысленным давать самым младшим из их народа то, что считалось одной из их величайших почестей.

— Тогда почему ты? Есть же многие другие, занимающие более высокое положение?

— Ты неправильно понимаешь назначение лошти, и причины, по которым его их дают, — сказала она ему.

Его глаза сузились:

— Ты сказала, что лошти передаёт знания, от поколения к поколению…

Лираллианта кивнула:

— Это верно, но выбор того, кому дать лошти, также зависит от знания, а точнее — от его приобретения. Ребёнок, выказавший великую мудрость, раскрывший новые озарения, или показавший признаки инновации — вот, кого ищут, чтобы добавить к даваемому лошти богатству.

Теперь, когда он смотрел на это под таким углом, подобная практика действительно имела смысл. Тиллмэйриас был первым хранителем знаний, с которым он повстречался. Его наиболее заметной характеристикой был клинический подход к изучению людей. Байовар, один из хранителей знаний Иллэниэлов, сделал своим хобби изучения бэйрионского, языка людей.

Тирион уставился на Лираллианту:

— А ты-то что сделала? — Вопрос был бы грубым, говори он с человеком, но представители её народа говорили прямо и без приукрашивания. Она на такую ремарку не оскорбится.

Лираллианта не мигая уставилась на него в ответ:

— Ты часто говоришь мне, что люди учатся на своих ошибках. Ши'Хар не допускают много ошибок, но когда это всё же случается, мы также пытаемся научиться на этом опыте как можно большему.

— Ты хочешь этого?

Она моргнула, на миг сбитая с толку:

— Пожалуйста, изложи свой вопрос более ясно.

Он встал, и шагнул ближе, положив ладони ей на плечи, чтобы физически напомнить её об их отношениях:

— Ты хочешь принять лошти? Как это подействует на нас?

Лираллианта отстранилась от него:

— Это никак не подействует на нас, что бы ни значило это твоё расплывчатое местоимение. Я изменюсь, ты — нет. Мои цели и приоритеты наверняка тоже изменятся, когда я впитаю знания веков. Сомневаюсь, что останусь той же личностью, которая знакома тебе сейчас.

— А любовь?

— А что с ней?

Он дёрнулся от её прохладного тона, снова напомнившего ему её совершенно нечеловеческое воспитание:

— Ты будешь испытывать ко мне те же чувства?

— Я чувствую боль, когда больно тебе, и моя верность стала иррационально запутанной, когда речь заходит о тебе, но я всё ещё не знаю, считается ли это любовью…

— …но будут ли у тебя потом прежние чувства? — перебил он.

— Я не знаю. Могу предположить, что не будут. Мой разум — лишь капля в том, что станет океаном знаний и опыта. — От неё исходило ощущение неуверенности, или, быть может, страха.

— Тогда не делай этого, — сказал ей Тирион.

— Я — дитя Ши'Хар, — прямо заявила она.

Рука Тириона с внезапной скоростью метнулась вперёд, схватив Лираллианту за волосы, и притянув её голову поближе к его собственной:

— Ты — моя.

Она не сопротивлялась, вместо этого уперев свой поблёкший взгляд в его глаза:

— С технической точки зрения, это ты мне принадлежишь, раб.

Он поцеловал её, затем провёл губами вдоль её челюсти, и прошептал ей на ухо:

— Пока я не попрошу тебя снять этот ошейник. — Это утверждение, конечно, было блефом — хотя она когда-то согласилась на его условия, снятие рабского ошейника превратит его в объект охоты для всех Ши'Хар.

— Пока я не решу отказаться, — промурлыкала она в ответ с разгорающимся желанием в голосе.

Его зубы нашли её шею, слегка прикусив её нежную плоть:

— В таком случае мы умрём вместе.

— Ты действительно предпочёл бы именно это? — спросила она.

— Если единственная альтернатива — потерять тебя, то могу и предпочесть, — признал он.

Её взгляд немного смягчился. Перемена в выражении её лица была такой неуловимой, что кто-то иной это бы упустил, но Тирион годами практиковался в чтении её спокойного лица.

— У тебя ещё есть полтора года, чтобы принять решение. Лошти созревает не сразу.

По Тириону прошла волна облегчения, но он это скрыл. Отступив назад, он сказал ей:

— О, хорошо, тогда у меня будет время закончить этот дом.

Лираллианта зарычала в ответ на эту кажущуюся отмашку, и вокруг них начали расти сплетённые из заклинаний лозы, заключив их обоих в маленький будуар.

— Сперва тебе нужно закончить с кое-чем другим.

— О, неужели? — невинно спросил он. — И с чем же именно?

Она одарила его редкой улыбкой:

— Со мной.

— Просыпайся.

Первым его впечатлением в тусклом утреннем сумраке были зелёные глаза, искрившиеся от каким-то образом пойманного ими первого, робкого луча рассветного солнца. Катрин Сэйер пристально смотрела на него, черты её лица передавали чувство срочности. Происходило что-то важное.

— Ты ей нужен.

— Кэйт? — спросил он, сбитый с толку. Как она могла быть здесь? Кэйт была в Колне, со своим мужем и сыном-подростком.

— Просыпайся, Тирион. Ты точно захочешь это услышать.

Это был голос Лираллианты. Его глаза снова открылись, и обнаружили, что его ожидали её серебряные волосы и голубые очи. Он моргнул, силясь отделить свои мысли во сне от мыслей наяву.

— Что ты сказала?

— Я сказала «ты точно захочешь это услышать». Они привели ещё одну из твоей деревни, — сказала она ему.

Выброс адреналина заставил его проснуться до конца:

— Кто — они?

— Морданы. Её нашёл один из их надзирателей.

Его сон всё ещё был свеж в его сознании, и мгновенно уцепился за её слова.

— Её? — «Не могла же Кэйт быть настолько глупой, чтобы прийти сюда». Если она всё же пришла, если её забрала другая роща… последствия были слишком ужасны, чтобы думать о них.

— Девочку.

— Сколько ей?