«Безмолвие деревьев»

Бентли Литтл

Прогулка в одиночестве

Безмолвие деревьев

Я покинул Финикс более пятнадцати лет назад после того, как катастрофы 2000 года так и не произошло, разочаровавшись в своей работе, в своей жизни, в своем социальном положении в этом треклятом мире. С тех пор я туда не возвращался. Я жил в Пайнтопе в арендованной хижине со старомодной спутниковой тарелкой, работал в большом казино в соседнем Хон-Да в резервации Форт-Апачи. Моя официальная должность была «детектив казино», но в основном все, что я делал, это ходил кругами, обозначал свое присутствие и пытался вселить страх Божий в сотрудников и клиентов, чтобы они даже не думали делать то, чего им не следовало делать. Работа была так себе, но какого-либо дискомфорта я не испытывал.

Просто существовал.

Перемены пришли в облике женщины. Так всегда и бывает, не так ли? Она была высокой и смуглой, стройной и красивой, и здесь, в северных землях, выделялась, как отполированный рубин среди грубых кусков битого цемента. Клиентами Хон-Да были в основном местные деревенщины и богатые жители с юга, владеющие летними домиками под сенью величественных сосен, и хотя к нам постоянно заходили женщины, они обычно были в возрасте и в сопровождении своих мужей. Те немногие красавицы, которые забирались так далеко, неизменно были с музыкальными группами, выступающими в концертном зале, или в объятиях богатых бизнесменов, приехавших на короткие выходные.

Однако она была другой. Одна. Была середина утра, середина недели. Она явно кого-то искала, и когда ее глаза нашли меня, болтающего с пит-боссом в центре зала, сразу же направилась мимо столов и игровых автоматов к тому месту, где мы стояли. Вблизи женщина показалась мне знакомой, а когда улыбнулась мне и произнесла мое имя, я понял, что знаю ее, хотя все еще не мог вспомнить, где ее видел.

И тут до меня дошло. Фрида Бальдерама, маленькая девочка Карлоса, только совсем взрослая. Когда я видел ее в последний раз, она была милым двенадцатилетним ребенком, но это было давно, а сейчас она стала потрясающей молодой женщиной. Карлос был одним из хороших парней, одним из немногих, по кому я скучал, и хотя я не видел его и не разговаривал с ним с тех пор, как покинул Долину[1], уверен, учитывая наши прошлые, достаточно прочные отношения, мы смогли бы с легкостью восстановить дружеское общение независимо от того, сколько прошло времени.

Фрида спросила, можем ли мы поговорить. Одни. Пит-босс отошел. Я предложил Фриде выпить.

— Кофе, чай, содовая, вода?

Она покачала головой, сказала, что все хорошо. За ее улыбкой скрывалась печаль, и внезапно я понял, — она пришла сюда, чтобы сообщить плохие новости. Я чувствовал это и внутренне приготовился.

— Мой отец мертв.

Я ожидал этих слов, но все равно был шокирован, услышав их. Карлос мертв? Он был всего на несколько лет старше меня.

— Что случилось? — спросил я.

Рак, — подумал я. Или сердечный приступ.

Она встретилась со мной взглядом, и я увидел боль в ее глазах.

— Его убили.

Эта новость ошарашила меня. Карлос, возможно, и знал некоторых сомнительных людей в молодости, но никого серьезного. А с тех пор, как родилась его дочь, он полностью встал на путь добродетели. Мне было трудно представить сценарий, при котором он оказался бы в реальной опасности.

Может, это произошло случайно.

Возможно. Но я не думал, что его маленькая девочка стала бы разыскивать меня здесь, если бы дело обстояло именно так.

Как бы там ни было, я надеялся, что все произошло быстро. Я много где побывал, многое повидал и знал, что убийство — это худший способ уйти, даже хуже, чем болезнь. Болезнь могла быть мучительной, но по-своему она естественна. Убийство? Если оно затянуто, то нет ничего страшнее этого, потому что встреча с неминуемой смертью, смертью, которая быть не должна, смертью, которая не должна была случиться, — за гранью мучений.

Я прокашлялся.

— Они поймали…

— Была бы я здесь, если бы они это сделали?

Я сделал глубокий вдох.

— Рассказывай.

Я видел, как она открыла рот, собираясь что-то сказать, но не смогла. Пока нет.

— Пожалуй, я все-таки возьму воды, — сказала Фрида.

Промочив горло, несколько минут спустя, сидя за столом, она снова попыталась рассказать, что произошло.

— Два месяца назад мой отец поехал по Билайн в Пейсон, повидаться со своим другом Хилли. Ты знаешь Хилли?

Я покачал головой.

— Неважно. Дело в том, что он так туда и не добрался. Хилли позвонил мне несколько часов спустя и спросил, куда он подевался. Я попробовала позвонить отцу на мобильный, но он не ответил. Могло быть много причин, по которым он еще не добрался до Хилли. Я уже собиралась подождать, пока он сам не объявится, но почувствовала, что что-то не так. Также почувствовал и Хилли. Тогда мы решили проследовать по возможному маршруту Папи, но с противоположных концов. Я начала с Финикса, он начал с Пейсона.

— Хилли нашел грузовик моего отца. И его самого.

Ей пришлось на мгновение остановиться. Я не давил, просто ждал. Фрида вытерла глаза, допила воду. Я сделал знак принести еще стакан.

— Он съехал с шоссе и грузовик врезался в валун. Сначала они сообщили мне, что он был пьян, но я им сказала, что он не пьет. Ты ведь это знаешь, верно?

— Так я им и сказала. Тогда они предположили, что у него мог быть сердечный приступ или судорожный припадок, но когда провели вскрытие, то ничего, указывающего на это, не обнаружили. В конце концов, все списали на какой-то несчастный случай. Они сказали, что, возможно, он свернул, пытаясь избежать столкновения с оленем или койотом, или кем-то еще, и во время столкновения ударился головой — это его и убило.

— Но ты в это не веришь?

— Как думаешь, что произошло? — спросил я.

Она посмотрела на меня.

— Я думаю, его убил лейтенант Армстронг.

Это было невозможно. Уже пять лет как Армстронг мертв, убит водителем, которого он остановил на шоссе Билайн. Это было большой новостью во всех газетах и на телевидении. Этот расистский ублюдок потерял работу после неудачного ареста, обошедшегося департаменту полиции более чем в миллион долларов в качестве платы за урегулирование, но каким-то образом устроился в дорожный патруль, и там, на шоссе Билайн, штрафовал людей за превышение скорости и неправильное перестроение по полосам движения, больше акцентируя внимание, я уверен, на водителей с коричневым цветом лица. В конце концов он остановил не того человека, и в итоге ему выстрелили в лицо и оставили умирать на обочине дороги. Я знал немного людей, оплакивающих кончину Армстронга, но жестокость преступления была хороша для рейтингов, оставаясь главной темой новостей более недели, и дорожный патруль, стремясь извлечь выгоду из бесплатной рекламы, переименовал короткий участок Билайн в его честь, назвав «Шоссе памяти Дональда Р. Армстронга».

Я знал, что Фриде больно, и старался вести себя с ней помягче.

— Армстронг мертв, — сказал я. — Это не мог быть он.

— Это был он, — настаивала она. — Помнишь, как он вечно проделывал ту дурацкую киношную штучку, оставляя Фрито[2] на лбу любого латиноамериканца, чью смерть ему приходилось расследовать? Чтобы все знали, это его дело. И что оно наверняка не будет раскрыто. Так вот, у моего отца на лбу был Фрито. Хилли тоже это видел.

— Кроме того… — она сделала паузу. — Папа умер точно на том же месте, где и лейтенант Армстронг.

Данный факт придавал всему этому немного больше правдоподобия.

Я почувствовал, что меня начинает затягивать в это дело.

— Мне нужна помощь. А папа всегда говорил мне, ты тот парень, который занимался подобными вещами.

Это было правдой. Но не потому, что я этого хотел. Просто все сложилось таким образом. Я годами избегал разговоров о своих делах в области сверхъестественного, но после моего приключения в Бамблби будто плотину прорвало. Каким-то образом слухи молниеносно распространились, и я приобрел репутацию специалиста по расследованию дел, о существовании которых обычные правоохранительные органы даже не подозревают. Признаю, это было прибыльно, но дорого мне обошлось. Правда заключалась в том, что именно такое дело стало одной из причин, по которой я растворился, будто Гудини, и отправился на север после начала тысячелетия.

Однако это была Фрида, маленькая девочка Карлоса, и я был обязан ей, ему, разобраться в этом.

— Я могу заплатить тебе, — предложила она.

Я обиженно посмотрел на нее.

— Нет. Как раз то ты и не можешь.

Она закрыла эту тему, понимающе кивнув и благодарно улыбнувшись.

— Отвези меня туда, — сказал я ей. — Покажи мне, где все это произошло.

— Я поеду за тобой. Встретимся на парковке. Мне еще надо решить кое-какие вопросы с руководством.

Чтобы мы могли общаться в дороге, она взяла у меня телефон и ввела в него свой номер, а затем вышла из казино. Я сказал пит-боссу, что беру день или два выходных — мой первый отпуск с тех пор, как меня приняли на работу, — получил добро, если вернусь к вечеру пятницы, и вышел на парковку для сотрудников позади казино, где стоял добитый «Понтиак» с выцветшей наклейкой на бампере, рекламирующей давно уехавшего местного ди-джея 1990-х годов.

Я выехал на парковку перед казино, где меня ждала Фрида в гораздо более классной машине: новом синем Лексусе. У нее явно дела шли хорошо, и я был этому только рад. Карлос был отличным парнем, а Фрида была папиной дочкой.