«Проклятье предателя»

— Это правда мелочь — просто поездка в Дэрхам, чтобы поговорить с тамошними каменщиками, а потом — в Сабортрэа, чтобы выбрать следующих счастливчиков, которые присоединятся к нашему свободному сообществу.

— А почему так внезапно? Лира говорит, что собирается поговорить со старейшинами, и буквально через минуту после её ухода ты срываешься с места. Странное совпадение. На прошлой неделе ты об этом вообще не упоминал.

— Мы с Раяном уже неделями об этом думали, — успокоил её Тирион. — Мне казалось, что я упоминал об этом в твоём присутствии.

— Это — совершеннейшая выдумка, — настаивала она.

«Чёрт, она слишком догадлива».

— С чего мне лгать? — спросил он, прикидываясь невинным. — Спроси у Раяна, он тебе скажет.

— Он скажет всё, что ты прикажешь ему сказать, — огрызнулась Кэйт.

— Тогда спроси Эмму…

— Она — тоже, просто говорить она это будет убедительнее.

Тирион вздохнул:

— Ты начинаешь говорить какие-то безумные вещи.

Глаза Кэйт зажглись внезапным гневом:

— Я?! Я единственная вменяемая в этом причудливом сброде, который ты зовёшь семьёй. Остальные на тебя молятся. Кто скажет мне правду, если это идёт вразрез с твоими желаниями?

Это была абсолютная истина, поэтому он не стал себя утруждать попытками оспорить эти слова. Возможно, лучшей тактикой будет отвлечь её. Одарив Кэйт редкой улыбкой, он уклонился от вопроса:

— Думаешь, я сбегаю на свидание с какой-то женщиной? Ты мне не доверяешь?

— Ты — единственный, кому я доверяю, но это не значит, что ты — не лжец, Даниэл Тэнник. Если бы меня беспокоили женщины, я бы вообще не вышла за тебя. Ты переебал половину женского населения Колна, и кто знает, чем ты здесь занимался до моего появления. Меня больше волнует, что ты сделаешь нечто глупое. Пообещай мне, что это не имеет никакого отношения к твоей сумасшедшей вендетте против Ши'Хар.

Тирион потемнел лицом:

— От этого я не откажусь, Кэйт, но пока что это может подождать. Это всего лишь поездка — и всё.

— Тогда почему с тобой едет она? — напряжённым шипением выдавила Кэйт.

— Раян слишком занят, у Тада есть его собственные проекты, которым надо уделять внимание, а Бриджид хотела поехать. К тому же, твоя сестра — лучший телохранитель, какого только можно пожелать, если тебя это волнует.

— Телохранитель? — едва на засмеялась Кэйт. — Будто кто-то стал бы тебе угрожать. Я бы больше волновалась о том, как ты удержишь её от нанесения вреда жителям Дэрхама.

— Сабортрэа гораздо опаснее Дэрхама, — напомнил он.

— Тогда возьми кого-то из остальных — как насчёт Абби? — парировала она.

— Она занята обучением.

— Оно могло бы подождать несколько недель.

Тирион сжал челюсти:

— Хватит. Обсуждение закончено. — Развернувшись, он пошёл прочь из комнаты. Бриджид уже ждала снаружи вместе с лошадьми.

Выражение лица Кэйт изменилось, и следующие её слова прозвучали с лёгкой ноткой отчаяния:

— Даниэл, помни Инару, и Элдина. Вернись целым и невредимым. Пожалуйста.

— Своих детей, младших или старших, я не забываю никогда, — ответил Тирион. «Это всё для них, и для будущих поколений», — безмолвно добавил он. Затем закрыл дверь, и ушёл.

Кэйт долгую минуту смотрела ему вслед, прежде чем прошептать:

Бриджид тихо ехала рядом с ним, но в её настроении было что-то почти весёлое. Она ехала с выпрямленной спиной, и ветер развевал её чёрные волосы позади неё. Посторонний никогда бы не увидел этого в её угрюмых чертах, но Тириону было видно, что она была до краёв наполнена возбуждением.

— Чему ты так радуешься? — проворчал он.

Молчаливая девушка некоторое время не отвечала, но когда всё же открыла рот, ответ её был краток:

— Потому что это наконец началось.

Он уставился на неё в ответ, наблюдая за её татуировками, которые двигались в такт с напряжением и расслаблением жилистых мышц под её смуглой кожей. Тело его дочери было атлетическим и по большей части обнажённым. Хотя по большей части его дети были рады вернуться к ношению одежды, когда освободились, Бриджид часто игнорировала этот обычай.

— Ты даже не знаешь, куда мы едем.

— Не важно, — колко ответила она. — Я чувствую твою решимость.

— Разве тебе не любопытно? — спросил он.

— Если бы мне нужно было знать, ты бы мне сказал. А поскольку ты молчишь, то я могу лишь предположить, что мне лучше не знать. Как бы то ни было, мне всё равно, покуда в конце этого пути будет кровь.

«Чёрт, она настолько холодная, что и демона бы пробрала дрожь».

— Значит, ты будешь разочарована. Если всё пойдёт хорошо, то в этой поездке крови не будет. — Несколько секунд спустя он добавил: — Тебе следует хотя бы рубашку надеть.

— Я не голая, Отец. На мне штаны, а для Дэрхама я уложила в сумку платье. Мои груди тебе докучают? — с вызовом спросила она.

— Если мы встретим кого-нибудь по пути, то они посчитают тебя сумасшедшей, или дикаркой.

Она улыбнулась:

— И это так. Я предпочитаю сражаться голой. Если мне придётся использовать татуировки, то чары всё равно испортят мне одежду.

— Сражаться мы не будем, — сказал он ей. — Слезай с лошади.

Бриджид натянула поводья, и постепенно остановила лошадь. Легко соскочив на землю, она сразу же принялась снимать свою цепь, привязанную на лошади над перемётными сумами. Эта цепь имела особо пугающий вид. Созданная из почти изящных железных звеньев, она была бритвенно-острой, и покрытой рунами, которые были скрупулёзно высечены по всей её длине. Цепь была любимым оружием Бриджид, и она всегда держала её под рукой.

Каждый конец оканчивался острым шестидюймовым лезвием, и встроенные в металл чары гарантировали, что никто кроме самой Бриджид не осмелится коснуться этого оружия. Магия в каждом звене перетекала между двумя состояниями, одно состояние скрывало острые края, чтобы не порезаться, но только для самой Бриджид. Во втором же состоянии звенья были смертоносно острыми. Да Бриджид и так не держала цепь в руках во время использования — она двигала оружием напрямую с помощью своего эйсара, махая цепью в воздухе с летальными последствиями. Та с равной лёгкостью могла рассекать заклинания и заклинательные плетения, и стряхивала с себя касание любой чужой магии так же, как гусь стряхивает с себя воду. Против неё самой эту цепь использовать было нельзя.

— Оставь её, — приказал Тирион. — Много времени это не займёт.

Бриджид убрала руку, но промолчала, уставившись на него тихим взглядом.

Тирион не двигался, слушая голос, который всегда присутствовал под ним — голос, который могли слышать лишь они с Эммой. Его взгляд остекленел, а затем его глаза стали коричневыми — не тёплыми, карими человеческими глазами, а коричневыми как кремень — даже белки исчезли, поглощённые каменной метаморфозой.

Бриджид была потрясена, но промолчала. Она готова была скорее умереть, чем показать перед ним свой страх. Движения эйсара она не ощущала, но земля под ними начала двигаться и перекатываться, будто теряя твёрдость и становясь какой-то странной жидкостью. Чуть погодя появилась форма, и из земляной лужи поднялась шкатулка, слегка покачивавшаяся на поверхности, а затем замершая, когда почва вернула себе прежнюю плотность.

Её отец поглядел на шкатулку, прежде чем нагнуться, и взять предмет в руки. Глаза его вернулись в нормальное состояние, когда он выпрямился, но ещё несколько секунд он смотрел так, будто Бриджид была для него загадкой. Выражение лица Тириона было чужим, и Бриджид вопреки ей самой стало не по себе.

Затем Тирион улыбнулся:

— Можно ехать… Бриджид. — Заминка перед её именем была неловкой, будто он на миг забыл, как её звали.

Она проворно вскочила в седло, и некоторое время ехала следом за Тирионом, прежде чем наконец спросила:

— Что это было?

— А, значит ты всё же не лишена любопытства.

— Эйсара в этом не было — земля двигалась так, будто в неё вселился какой-то дух, — тихо сказала она.

На миг Тирион оглянулся через плечо с рождённой злорадством улыбкой. Это выражение его лица Бриджид было очень дорого, и тут она поняла, что он всё ещё был тем же человеком, которого она любила. Человеком, который удовлетворит её жажду мести. В течение прошедшего года он так хорошо это скрывал, что в ней начали зарождаться сомнения.

— Наши союзники — не только в нашей семье, Бриджид. На поможет сама земля, и небо тоже поможет. Дело не только в нас, сам мир жаждет крови, но сперва мне нужно узнать больше, поэтому тебе нужно будет проявить терпение.

При его словах она ощутила, как дрожь пробежала по её спине. Его слова на самом деле не казались осмысленными, но она чувствовала, что за ними что-то стояло.

— Я тебе доверяю, Отец, но ты говоришь как сумасшедший.

Тирион рассмеялся:

— Да, уж ты-то в этом разбираешься.

— Что в шкатулке?

— Знание — но оно может свести меня с ума, или даже убить.

Она нахмурилась:

— Оно стоит такого риска?

— Без него нам не победить. То, что ты видела — лишь намёк на то, что возможно, но этого мало. Думаю, я смог бы создать хаос, и мы бы многих уничтожили, но в конечном итоге это бы ничего не значило. Мы умрём, а они оправятся от любых потерь. Чтобы победить, нам нужны знание и хитрость. Нам нужно вернуть то, что человечество потеряло, и разузнать о слабостях наших врагов. Не знаю, что я смогу выяснить, но это может потребовать столько терпения, что и жизни не хватит.