«Баллада о двадцати восьми»

Свивается клубами пушечный дым,

Бегут батальоны под небом седым,

Копыта вминают их в мерзлый песок,

Но топит виденье железный поток

Немецких дивизий... Они наяву -

Трехглавой змеею текут на Москву.

Лежит в изобилье осеннем страна,

Земля свои злаки несет ей сполна:

Деревья несут ей роскошный свой плод,

Оружье для воинов город кует,

И каждая область, любое село

В ней мощных и доблестных множит число.

Они охраняют преддверье Москвы,

Долины, и рощи, и шелест травы.

Вот молния блещет, и рушится гром,

И свищут ветра ошалелым свинцом,

Надвинулись танки на гребень крутой

Упрямой, тяжелой железной грядой.

Орел размышляет ли долго, когда

Приметит змею у родного гнезда?

Сын станет ли мешкать, когда его мать

Голодные волки придут растерзать?

Гвардейцам ли думать о смерти в бою -

Им родина душу вручила свою.

2

Разорванной лошади вздувшийся круп,

Со скрежетом танк наезжает на труп,

Стволы его пушек клыками торчат,

И буквы "Нах Москау" на брюхе рычат.

Он лапами роет рудую листву,

Вынюхивая магистраль на Москву.

Он рушит деревья и землю грызет,

За ним и другой проползает вперед.

Вон целый табун там попер наугад, -

Как дымные факелы, избы горят,

И танки ревут, натыкаясь на рвы:

-- Москва! Где Москва? Далеко ль до Москвы?

Кленовые листья, как смерч золотой,

Кружат по равнине, огнем залитой,

Нагие березы срываются с мест

И мечутся, как привиденья, окрест,