«Стихи и стихотворные переводы»

ГЛЕБ СТРУВЕ

ЧЕРНЫЙ КЭБ Романтический отрывок

М. И. Цветаевой

... Кошкой вскочит на подножку кэба,

Хлопнет дверца, зазвенит стекло,

Кучер сзади дернется нелепо,

Точно ястреб, раненный в крыло.

Понесет испуганная лошадь —

Не перекреститься, не вздохнуть —

Мимо львов, что охраняют площадь,

Прямо в желтую ночную муть.

В темном страхе будет биться сердце,

Точно птица в цепкой западне.

Жуткий смех повисшего на дверце

Прозвенит в безлюдной тишине.

Черный плащ взметнется точно крылья,

Точно смертоносная проза,

И почудятся ужасной былью

Снящиеся уж давно глаза.

А за Темзой, в грязном переулке,

В три часа без двадцати минут,

Выстрел неожиданный и гулкий

Всполошит предутренний уют —

Кто-то взвизгнет в оторопи глупой,

Наверху задребезжит окно,

А внизу над распростертым трупом

Черное склонится домино.

Утром же у загородной дачи

Остановится без седока

Черный кэб: протягивая сдачу

Виснет с козел мертвая рука.

1923 г.

Девушка из Брюгге

Скромно опустив ресницы -

Так виднее темный шелк их! -

Встречным ты не смотришь в лица,

Ты боишься взглядов колких.

Как оса тебя уколет,

И потом не вынешь жала.

Но пока не убежала

Ни одна от этой боли.

А другия - так и рады

Встретиться случайным взором.

Помяни же: жало взгляда

И тебя уколет скоро.

Ты проходишь тихо, чинно,

Равнодушна к шуткам хлестким.

Невзначай на перекрестке

Приподымешь взор невинный -

Чей-то взор нежданно взглянет,

Удивленный отразится,

И как вспугнутыя лани

Побегут твои ресницы.

Но сейчас же снова взглянешь -

Удержать себя не сможешь -

И на нежной, нежной коже

Вспыхнет розовый румянец.

Эхо. 1923. № 20 (23 декабря). "Aidas". Иллюстрированное приложение к газете "Эхо".

Рождественский номер. С. 4.

Стихи о Лондоне

Ты помнишь: вечер на мосту,

Цветные огоньки на Темзе.

И в синем небе звездный вензель,

И Лондонскую пустоту?

Ты помнишь горькую любовь,

Признанiя на Пикадилли?

Страстней испанской сегидильи

Томила вздернутая бровь.

Над Лондоном расцвел туман

О не диковинная-ль роза!

Вся жизнь - таинственная проза

И обычайнейший обман.

В такой обыкновенный час

Душа, плененная любовью -

Твоей изогнутою бровью -

Не о звезду ли обожглась?

И город, где цветет туман,

Стал навсегда своим и милым:

Там плачет, прислонясь к перилам,

Душа, сошедшая с ума.

Berlin.

Балтийский Альманах. 1923. № 1, с. 33.

В. Ф. Ходасевичу

Деревья Кронверкскаго сада

Heвнятен голос был и глух,

Как будто некая ограда

От жизни отделила слух.

Очки поблескивали тускло,

Бросая пятна на лицо,

А на pyке сухой и узкой

Блecтело тонкое кольцо.

Но в голосе жила Психея,

Нетронутая, как цветок,

И стыло сердце, леденея,

Под иглами морозных строк.

Heвеpoятный твой подарок:

Быть может жизнь, быть может смерть.

Был голос глух и взор неярок,

Но потолок синел, как твердь.

Берлин. 1923.

Балтийский Альманах. 1924. № 2, с. 36.

Отрывок

(Из Р. М. Рильке: "Der Schutzengel")

Ты - птица, прошумевшая крылами,

Когда я пробудился и позвал,

О, не по имени, а лишь руками

В тысяченочный имени првал.

Ты - тень, в которой я, как семя, спал,

Твоими к солнцу проростая снами.

Ты - образ, вписанный во мне, как в раме,

Я - дополняющий тебя овал.

Как назову тебя дрожащими губами?

Начало - ты, я только твой конец,

Пугливое медлительное "amen",

Твоей красы нестоющий венец.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

1923.

Руль. 1924. № 1061, 1 июня. С2.

* * *

Твоей ладони, теплой, смуглой,

Коснуться в жаркой тишине,

И вдруг любовь, костер потухлый,

Заогневеет в вышине.

Губами жечь сухия губы,

На бедрах ощущать тепло,

И править жизнь рукою грубой,

Как на порогах правят плот.

Но ведать: где то ждет нас пристань,

Туда пригонят нас ветра,

Там будет день опять неистов,

Как зной высокаго костра.

Пусть на огне твоих ладоней

Расплавится любовь как воск,

Я не забуду: белый слоник

И голубое Рождество.

Декабрь 1922.

Руль. 1924. № 1128, 20 августа. С. 2.

ГЛЕБ СТРУВЕ

1898, Санкт-Петербург - 1985, Беркли

Крупнейший литературовед первой волны русской эмиграции, автор знаменитой книги "Русская литература в изгнании" (1956, 2-е издание - 1984), подготовивший первые собрания сочинений Мандельштама, Клюева, Ахматовой, человек, сделавший для русской культуры столько, что и целому институту едва ли было под силу, был также и поэтом: двумя изданиями вышел его сборник "Утлое жилье" (1965, 1978). Последний раздел этого сборника составляли переводы из Райнера Марии Рильке, некоторые из которых воспроизводятся ниже; переводами этими Струве дорожил и неизменно интересовался мнением о них германистов, в частности - мнением автора этих строк.

РАЙНЕР МАРИЯ РИЛЬКЕ

(1875-1926)

* * *

Руки с рукой соприкасанье,

уста прохладные к устам -

и мы бредем с тобой в молчаньи

дорогой белою к лугам.

Цветы роняя на дорогу,

день шлет нам первый поцелуй,

и мнится мне: мы встретим Бога

за поворотом, на углу.

СТАРИННЫЙ ДОМ

Старинный дом. Сколь видит глаз,

окрест раскинулася Прага.

Внизу, вглуби, беззвучным шагом

проходит сумеречный час.

И город точно тает там.

Лишь - великан в зеленом шлеме -

стоит, главу свою подъемля,

святого Николая храм.

Уж там и сям фонарь горит

в вечерней городской истоме.

Мне мнится, чей-то голос в доме

чуть слышно Amen говорит.

ДЕТСКОЕ

Время летнее на Гольке.

Я - ребенок. Чуть звенят

из трактира звуки польки.

Воздух солнцем так богат.

Воскресенье. Мне Елена

вслух читает. Облака