«Здесь умирает надежда»

Переводчик: Татьяна Н.

Редакторы: Больной психиатр, Дания Г.

Вычитка и оформление: Виктория К.

Обложка: Виктория К.

Примечание от автора

Для тех из вас, кто читал дилогию «Доверие», вы знаете, что ждет вас в этой книге. Для тех, кто не читал: я предупреждаю вас, продолжайте читать на свой страх и риск.

Я написала «Доверие», когда переживала один из самых тяжелых периодов своей жизни на сегодняшний день. «Истина святых» была написана, когда я выздоравливала после выкидыша. Я поделилась этой потерей в социальных сетях, намереваясь не скрывать ее, не прятать нашу маленькую девочку. Она была важна, она существовала, и она все еще существует сейчас, даже если только в наших сердцах.

Если вы давно читаете мои книги, знаете, что я, так или иначе, пишу в них много личных переживаний.

Писательство — это моя терапия. Это то, как я убегаю, и это то, как я рассказываю другую версию своей истории. Там, где мне всегда гарантирован счастливый конец, какими бы страшными ни были события.

Если вы давний читатель, вы знаете, что это не первый раз, когда я пишу о выкидыше или потере ребенка. Я писала об этом, когда была беременна в «Scars of Yesterday», не зная, что будет дальше. Я была уверена, что, если напишу об этом, этого не произойдет. Это не могло произойти. Это был мой худший кошмар. А люди, которые чего-то боятся, не сталкиваются с осуществлением этих страхов. Люди, которые боятся летать, никогда не окажутся в самолетах, которые падают.

Начиная эту историю, я беспокоилась, что выкидыш станет слишком распространенной темой во всех моих книгах. Что людям «надоест» видеть мою травму в книгах, что это сведет на нет всю цель чтения — убежать, почувствовать себя в безопасности.

Я сомневалась, стоит ли мне вообще писать эту книгу.

Но это не так работает.

Я не могу выбирать, какую книгу напишу.

Персонажи выбирали сами, Рен и Карсон потребовали, чтобы я рассказала их историю. Другого способа написать эту книгу у меня не было. Я предупреждаю вас сейчас, это будет трудно, если вы пережили выкидыш или потерю в целом. Были части этой истории, от которых я хотела уклониться, хотела удалить. Но здесь нельзя быть нечестной.

Да, это романтика. Но это также нечто совершенно другое.

Я узнала, что беременна в третий раз, когда была на полпути к написанию этой истории. Это было горько-сладкое чувство, как многие из вас, к сожалению, знают. Я была на седьмом небе от счастья, но мне также было трудно пробираться в темные части себя, вспоминать потери, пытаясь при этом надеяться, что именно сейчас мы увидим радугу.

Хотела бы сказать вам, что все получилось, и я жду малыша в октябре 2022 года.

Я хочу быть уверенной, что смогу написать счастливый конец нашей собственной истории, пройдя через огромные трудности перед хэппи-эндом. После нашего второго проигрыша я уже писала нашу историю. Положительный тест не будет неожиданностью. Все это будет частью плана. Никаких плохих мыслей. Невозможно, что это опять с нами случится. Я уже приняла решение. Я уже нарисовала наше будущее в наших мыслях. Самолет не упадет.

Но жизнь устроена по-другому. Нет никакой формулы. Рождение — это чудесная, удивительная вещь, и иногда все получается. Иногда случается всякое дерьмо. Мы потеряли нашего третьего ребенка.

Так что я все еще пишу это с верой, надеждой и болью. Написание этой книги было для меня лучшим видом бегства и терапии. Потому что я знаю, что, несмотря ни на что, Рен и Карсон получат тот конец, которого они заслуживают. Они получат свой хэппи-энд.

Если вы читаете это в том же положении, в каком сейчас нахожусь я, то наша история, мой дорогой читатель, еще не закончена. Наступит счастливая вечность. Возможно, это выглядит не так, как мы себе представляли, но все получится.

Для всех женщин, чьи ангелы присматривают за ними сверху, а не в объятиях.

Для всех женщин с надеждой в сердцах, даже спустя столько времени.

Но если бы снова и взяли вы верх,

Но с бредом мученья былого, —

Вас, миги надежд, я отверг бы, отверг,

Чтобы не мучиться снова!

Летите вы с пеньем, но гибель и страх

Змеится, как отблеск, по перьям,

И каплет с них яд, сожигающий в прах

Того, кто вас принял с доверьем.

«Счастливейший день»

Эдгар Аллан По

ПРОЛОГ

Great Divide — Ira Wolf

— Если бы ты могла сказать себе одну вещь перед всем этим, что бы ты сказала?

Пауза. Часы в углу тикали. Уличный шум перекрывал классическую музыку, которая всегда играла в дорого обставленном офисе.

Всякий раз, когда слышала Баха или Бетховена, я вспоминала о диване, покрытом белой тканью, на котором сейчас сидела. Вид на океан из окна, книги с цветовой кодировкой, искусно расставленные на встроенных полках, диплом Принстонского университета в рамке. Ощущение желания разорвать все это на части, вырваться из своей кожи, закричать во всю глотку.

Я ковырялась в своем маникюре.

Потребность сбежать была непреодолимой. Но я дала себе обещание. Ради подруг. Я попытаюсь справиться с этим так, как мог бы справиться нормальный, хорошо приспособленный человек, а не теми саморазрушительными способами, которые были у меня последние полтора года. Знала, что это вопрос времени, когда я действительно наврежу себе. Когда покончу с собой, пытаясь убежать от прошлого.

Я знала это с самого начала. В этом и был смысл.

Но я дала обещания, видела боль на лицах подруг, реальность того, что я делала с людьми, которых очень любила. Я видела, как разрушила любимого мужчину. Как убила все, что у нас было, выжгла землю, чтобы больше ничего не выросло.

И я не могла не закончить начатое.

Так что мне пришлось это сделать. Пришлось ответить на ее вопрос.

— Что будущее сломает тебя, — сказала я хриплым шепотом. — Оно погубит тебя. Но ты выживешь. Даже когда не будешь этого хотеть. Ты выживешь, — я закатила глаза. — Господи Иисусе, черт возьми, я говорю как в песнях Глории Гейнор, — пробормотала я.

Терапевт посмотрела на меня, наклонив голову, ее зеленые глаза оценивали меня поверх очков от Шанель. Скорее всего, они не отпускаются по рецепту. Она носила их, потому что, наряду с ее офисом в Санта-Монике и почасовой оплатой, они помогали ей выглядеть достойно.

Это мы все пытаемся делать, не так ли? Выглядеть достойно? Сыграть свою роль? Прячемся, при любых обстоятельствах, чтобы нас не видели настоящими.

— Думаешь, что ты сломлена? — спросила она, наконец, своим безмятежным, спокойным голосом.

Я подняла бровь, глядя на нее в жесте «серьезно?».

— Я влюбилась в убийцу, забеременела от него, позволила себе надеяться на какое-то извращенное будущее, а потом все разрушилось, буквально, из-за пули, пробившей мое тело и убившей моего ребенка, — сказала я, когда стало ясно, что она не понимает мой жест. — Так вот, я хорошая лгунья. На самом деле, отличная. Но даже я не могу сказать, что после этого есть способ вылечиться. Поверьте мне, я пыталась.

Мой голос не дрожал. Слез не пролилось. Никаких внешних эмоций. Внутри я была разорвана, истекала кровью, кричала. Но я привыкла терпеть это. Я усовершенствовала маску снаружи, чтобы выглядеть как можно похожей на женщину, которой была раньше. Почти все поверили. Кроме тех, кто знал меня лучше всех. Они увидели, что я была неправа, разрушена и сломлена. И они также слишком хорошо знали меня, понимали, что ничего не смогут сделать, чтобы изменить это.

Но они хотели, чтобы я изменила себя. Исцелилась.

По крайней мере, почти все.

Один человек не был намертво настроен на то, чтобы я исцелилась, вернулась к тому, кем когда-то была.

Один человек. Тот, кто знал меня лучше, чем кто-либо другой, знал, что я не изменюсь. Единственный мужчина, которого я любила.

Он бы принял меня сейчас такой, какая я есть. Я бы почувствовала себя хуже, чем спрятанной за мишурой, сломленной, разрушенной.

Я бы почувствовала всё. Только посмотрев ему в глаза и увидев там безусловную любовь.

Итак, я была здесь, пытаясь исцелиться. Изо всех сил стараясь держаться подальше от единственного мужчины, которого любила. Пытаясь не потащить его за собой.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ОДИН

ТРИ ГОДА НАЗАД

Сначала я хотела его просто потому, что знала — с ним будет сложно. У него был каменный облик, и внешне я, похоже, не произвела на него особого впечатления. Это само по себе заинтересовало. Не хочу быть тщеславной или что-то в этом роде, но мужчины всегда на меня слюни пускали. Я прекрасна. Наше общество не хочет, чтобы женщины признавали свою собственную красоту. Если мы называли себя красивыми, то нас считали тщеславными, скучными, поверхностными. Кроме того, в индустрии красоты можно заработать миллиарды. А чтобы заработать эти деньги, женщинам нужно постоянно критиковать себя, искать способы скрыть недостатки и создавать красоту в соответствии со стандартами общества.

Да, я тоже замешана в этой системе. Я обожала краситься, носить высокие каблуки, тратила тысячи долларов на прическу, нижнее белье, одежду и кремы, привезенные из Франции. Мне нравилось быть красивой. Чего я, конечно, никогда бы не сказала вслух.