«Идеальное подчинение»

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Любое коммерческое и иное использование материала,

кроме предварительного ознакомления, запрещено.

Оригинальное название: Perfect Submission by Roxy Sloane

Название на русском: "Идеальное подчинение", Рокси Слоан

Перевод: Юлия Цветкова

Редактор: Kseny

Вычитка: Kseny

Оформитель: Юлия Цветкова

Обложка: Natali Morgan

Переведено специально для группы:

https://vk.com/romantic_books_translate

Любое копирование без ссылки

на переводчика ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Я всю свою жизнь бежала от прошлого, но больше бежать некуда.

Он говорит, что может спасти меня, если я доверюсь ему.

Я хочу верить, но как могу быть уверена?

Мой выбор — погибнуть или сдаться.

И сейчас я должна принять решение.

Финальная горячая часть чувственной остросюжетной серии.

Я не сплю. Я измучена и разбита, а все тело кричит, моля об отдыхе, но не могу уснуть, даже если пытаюсь. Не после самой ужасной ночи в моей жизни.

Я в тюрьме.

Задержана, если быть точной. Вот что сказал мне полицейский, когда вел меня по длинному коридору, пока холодный металл наручников врезался в мою кожу.

— Утром Вас вызовут на допрос, — грубо говорит он. — Полагаю, кто-то решил преподать Вам урок, оставляя здесь на ночь.

Кэм надевал на меня наручники. Мои руки были за спиной, он сводил меня с ума удовольствием. Это было сексуально. Запретно. Но нет ничего сексуального в захватывающих меня страхе и панике от ощущения наручников, плотно обхватывающих мои запястья.

— Пожалуйста, — умоляю, — мне нужно позвонить. Это все ошибка.

— Вы сможете позвонить утром.

Он останавливается в конце коридора и дергает металлическую дверь.

— Ведите себя хорошо с другими девушками. — Он издает смешок, снимая наручники. — Они не кусаются.

Я заглядываю внутрь и чувствую себя неуютно в замкнутом пространстве. Это небольшая бетонная камера, возможно, полтора метра, с решеткой с трех сторон. В ней еще пять женщин, некоторые из них сидят на узкой скамье, другие передвигаются по небольшому пространству камеры. Судя по их одежде и волосам, они были арестованы не за финансовые махинации.

Одна из них приближается:

— Нет, если не попросишь, детка, — флиртует она с полицейским. — Но это за доплату.

Он закатывает глаза.

— Иди. — Он кивает, но я не двигаюсь.

«Это просто кошмар, — отчаянно говорю я себе. — Через минуту ты проснешься».

— Я сказал, шагай! — Моей спины касается рука и толкает меня. Я спотыкаюсь, почти падая внутрь камеры, но какая-то женщина ловит меня за руку.

— Полегче, солнышко.

Раздается смех.

— Как тебя зовут, дорогая? — Женщина, которая помогла мне, подходит ближе. Ее макияж кричащий и размазанный, она осматривает меня сверху донизу и присвистывает. — А ты ничего. Где работаешь? В жилой части города?

Я не могу с этим справиться. Я потрясена, мой кошмар словно превратился в реальность.

— Нет… — бормочу я, мое сердце быстро бьется. — Я не... не...

— Что ты говоришь? — Она приближается. — Говори громче.

Я пытаюсь дышать. Ощущение, как будто стены давят на меня, я не могу получить достаточно воздуха.

— Пожалуйста... — шепчу я.

— Ты слишком крута, чтобы говорить с такими суками, как мы, не так ли? — фыркает другая женщина.

— Уймись, Девонна, — отвечает другая женщина, зевая. — Ты знаешь, что эти пафосные девочки не понимают, с чем, блять, играют. Наверное, ударила копа или разбила что-то в отеле, знаешь, как они это делают. — Она сочувственно смотрит на меня. — Не волнуйся, тебя отпустят. Если это твое первое правонарушение, то, возможно, тебе назначат общественные работы.

Первая женщина, Девонна, смотрит на меня еще с минуту, пытаясь запугать. Внезапно, она бросается ко мне. Судя по ее стеклянным глазам и странному выражению лица, очевидно, что она под наркотиками. По крайней мере, другие женщины кажутся здравомыслящими. Я пячусь в углу, не поворачиваясь спиной к женщинам, чтобы можно было видеть, если ко мне кто-то подойдет.

Девонна смеется.

— Ебаная слабачка, — фыркает она. — Тебя съедят на завтрак на зоне.

Она возвращается на другую сторону камеры. Она может думать, что выиграла, на время, пока оставляет меня в покое.

Я глубоко вздыхаю. Мне требуются все силы, чтобы не заплакать.

Я откидываюсь назад на стену, сидя на скамье, и прижимаю колени к груди. Когда я была ребенком, я играла в игру, прячась от дилеров мамы или хулиганов в приютах, в которых жила. Я пряталась в самых маленьких местах, которые могла найти: шкаф или чулан, залезала под кровать. Я крепко зажмуривалась, считая до ста, и притворялась, что, если они не могут меня видеть, меня не существует. Все это не было реальным.

Сейчас я закрываю глаза и открываю их снова, но сцена не меняется. Это реально, слишком реально. Стук решеток и болтовня других заключенных. В коридоре кто-то кричит, а камера воняет мочой и блевотиной. В моей крови течет страх, все тело напряжено и измучено. Но мне нужно показать силу.

Ты принадлежишь этому месту.

Шепот обвинений прерывает мою попытку подбодрить себя.

Я стараюсь сохранять спокойствие. Это все ошибка, мне просто нужно провести ночь здесь, тогда все будет исправлено. Я вернусь домой и никогда больше не сяду в тюрьму. Но логика сейчас не моя подруга.

Ты этого заслуживаешь, убийца.

Я вздрагиваю от слов, но это правда, не так ли? Я все время бежала от своего прошлого, делая вид, что невиновна, но я не могу бегать вечно.

Я случайно оставила огонь, который убил моего жестокого приемного отца. Я оставила его гореть в огне. И я была рада, что он был мертв.

Это правда. Это все правда.

Время идет слишком медленно, каждая минута в этой камере кажется часом. Другие женщины, в конце концов, пытаются спать, сидя на скамейке или в углу, но я не могу расслабиться ни на секунду.

Я не могу ослабить бдительность, и в любом случае я слишком взвинчена, чтобы отдохнуть.

Я прокручиваю все, что произошло сегодня вечером, снова и снова. Я была так счастлива, идя на эту неожиданную вечеринку за руку с Кэмом. Мой день рождения. Я была окружена друзьями и атмосферой праздника впервые в жизни. Конечно, раньше у меня были вечеринки. Огромные и дорогостоящие, о которых писали во всех колонках, посвященных сплетням, но все они были напоказ. Способ доказать миру, что у меня было все, я играла роль испорченной светской львицы, потому что думала, что это все, чего бы я хотела.

Но на этот раз я была с Кэмом. С ним, изучая все, чему он меня учил, я чувствовала себя более уверенно и спокойно, чем когда-либо прежде. С ним за руку было все по-другому. Особенно.

Сокровенно.

И тут появился Брент. Я помню взгляд на его лице: такой самодовольный и наглый. Почему я вообще думала, что освобожусь от него? Он все еще избалованный ребенок, который хочет заполучить меня в рабство. Он провел годы, рассматривая меня в качестве личной игрушки, и теперь, когда я стала старше и сильнее, он отказывается отпускать меня. И то, что я ссейчас с таким настоящим мужчиной, как Кэм, оскорбляет Брента.

Теперь я собираюсь заплатить за это оскорбление своей жизнью.

Моя грудь напрягается. Боже, что все думают обо мне сейчас? Мой самый темный секрет раскрыт для всего мира. Кили, Джастин, Оливия… они отвернутся от меня, узнав правду. О том, кто я.

Я заглушаю всхлип. Он выглядел таким злым, когда копы утащили меня. Я доверила ему свою тайну, но знаю, что теперь все по-другому. Он ненавидит мир, который знает о его личной жизни, и теперь мои грехи, конечно, попадут на первые полосы газет. Я разоблачила нас — разоблачила его — и не знаю, простит ли он меня когда-нибудь.

Возможно, его мнение о нас изменилось.

Мой страх растет, превращаясь в ледяной узел. Если я потеряю Кэма сейчас... Я не знаю, что буду делать. Он единственный мужчина, который когда-либо видел меня такой, какая я есть. Видел во мне хорошее. Наши отношения становились глубже с каждым днем. Речь идет не только о сексе, но и о том, что его доминирование означает для меня. Свобода. Освобождение. Безопасность. Я доверяю ему свою жизнь.

Но сможет ли он когда-нибудь снова мне доверять?

Охранник подходит к двери камеры и кричит:

— Эшкрофт! — Звук моей фамилии заставляет меня спрыгнуть со скамейки. Я встаю на ноги, держа голову ровно и сохраняя голос спокойным.

— Это я. — Мой живот сжимается. Что со мной будет дальше? Хуже уже не будет, верно?

Охранник машет мне рукой, ключи звенят, когда он отпирает дверь камеры.

— За тебя внесли залог. Идешь за мной.

Облегчение накатывает на меня приливной волной. О, слава Богу. Остальные женщины в камере едва зашевелились.