«Накрашенные ногти»

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в нашей библиотеке:

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

или на сайте:

"Экстремальное Чтиво"

http://extremereading.ru

Кристиан Сoндeрc.

Накрашенные ногти

Глаза Ники распахнулись. Неужели он спал? Или только выбрался из К-туннеля? Так или иначе, он находился на полу. Его зрение было затуманено, в голове пульсировало, в горле пересохло, а конечности покалывало. Видимо, ему не следует смешивать кетамин и тот ядреный мет, полученный от Джонни Икса, и определенно не следует смешивать ни то, ни другое с водкой. Он поморщился при этом воспоминании. Да, с этого момента он будет ширяться только одним из ядов. По крайней мере, в течение недели.

Неуклюже, он присел и огляделся по сторонам.

Первое, что он увидел, был стеклянный кофейный столик, заваленный пустыми банками из-под пива, окурками и прочим мусором, часть которого попадала на пол вокруг. Позади столика, освещенные мягким светом лампы в углу, стояли коричневый диван и такое же кресло, покрытые бросающимися в глаза потертостями и темными пятнами. Стены, оклеенные бежевыми обоями, были без каких-либо особенностей, за исключением единственной голой книжной полки и декоративной дешевой гравюры с морским пейзажем.

Он был дома. Только это не дом. Точнее, не совсем дом. Именование этого места "домом" подразумевало какие-то тесные связи или глубокую привязанность; в то время как на самом деле это было просто место, где он кантовался. Еще один короткий пит-стоп на жизненном пути. Тем не менее, он был здесь уже почти шесть месяцев. Квартира располагалась на первом этаже в одном из малопрестижных районов города. Одно преимущество - небольшая арендная плата.

Почему он оказался на полу? Видимо, последняя затяга кета или таблетка мета срубили его с ног. Последнее, что он помнил, танец с какой-то татуированной цыпочкой в новом клубе Энджин Рум в центре города. Он не помнил, ни как покинул клуб, ни как вернулся домой. После полуночи автобусы не ходят, позволить себе такси он не мог, поэтому, видимо пошел пешком, скорее всего срезав путь вдоль канала.

Тогда почему он ничего не мог вспомнить?  

Его что, накачали наркотой?

Маловероятно. Не настолько ему фартит в этой жизни, чтобы кто-то давал ему бесплатные наркотики. Как и другим наркоманам, ему приходится покупать их самому. И никому не нужно накачивать его наркотиками, чтобы заняться с ним сексом. Они могли бы просто попросить или вместо наркоты купить ему выпить. Единственная другая возможная причина по которой кому-то, возможно, пришлось подсыпать дурь ему в выпивку - это ограбление. Но в таком случае они сами себя накололи, поскольку у него не было ничего, что стоило бы украсть.

Потирая глаза, он огляделся. Было чертовски холодно. Должно быть, он проспал несколько часов. На нем все еще были рваные джинсы, ботинки и черная рубашка, купленная им в благотворительном магазине в прошлом месяце. Джинсы были перемазаны какой-то коричневой грязью. По-видимому вступил в лужу или во что-то подобное. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, как раз так, как он любил ее носить. Итак, он вернулся домой один?

А был ли он все еще один?

Вроде бы да.

Медленно поднявшись на ноги, он нервно оглядел свою крошечную квартирку. Все было так, как и должно быть, и входная дверь закрыта. Это плюс. Однажды он отключился, оставив дверь широко открытой, а проснувшись обнаружил двоих местных наркоманов, роющихся в его вещах.

Просто ради своего спокойствия, Ники прошаркал к спальне, осторожно приоткрыл дверь и заглянул в щель. Грязная кровать, на которой он лежал большую часть ночей, была пуста, смятые, испачканные простыни скомканы и сдвинуты на край.

У него разрывался мочевой пузырь. Нужно было отлить. Налетела волна тошноты. Он прислонился к стене, пытаясь успокоиться, а затем направился в ванную комнату и добрался туда как раз вовремя. Его согнуло пополам и стошнило. Он выплюнул в раковину полный рот кислой коричневой блевотины. Пиздец. Отходняк, так отходняк.

С нетерпеливым стоном он завозился с ширинкой и в конце концов сумел высвободить свой член. Сиденье унитаза было уже поднято - одно из преимуществ одинокой жизни, - и он вздохнул с облегчением, когда  унитаз начал наполняться потоком ядовитой ярко-желтой мочи.

Но что-то было не так. Его член чувствовал себя странно. Какое-то раздражение. И боль. Больше всего беспокоило то, что ствол был липким и влажным, будто у него подтекало кончалово, пока он спал. Но он был слишком стар для поллюций. Ники неохотно посмотрел вниз, и от того, что он увидел, чуть не рухнул в обморок.

Он истекал кровью.

Что за херня?

И это было не просто несколько капель. Его член был перемазан кровью от кончика до основания. Казалось, из него уже давно сочится юшка и все еще продолжает подтекать, свежие малиновые выделения смешивались со свернувшимися, полусухими корками.

Сердце бешено заколотилось в груди. Он осторожно поводил членом из стороны в сторону, осматривая повреждения, и испуганно застонал, - от одного этого движения болезненные волны боли пронзили живот. Теперь, когда он осознал, что травмирован, и отупляющий туман сна начал рассеиваться, казалось, стало еще больнее.

Что же случилось?

Не мог он прищемить кожу молнией, ширинка в джинсах была на болтах. Но он не был обрезан, так что, возможно, в своем химически вызванном бреду каким-то образом умудрился порвать собственную крайнюю плоть. Такое случалось и раньше. Закончив сцать, он занялся проверкой. Крайняя плоть и струна банджо, - уздечка, соединяющая ее с головкой пениса -  были целы. Боль, казалось, сосредоточилась в точке где-то посередине его члена, и крови в этом месте собралось больше всего. Прищурившись, Ники присмотрелся к ране повнимательнее, и увидел что-то наполовину скрытое под потеками свежей и полосами запекшейся крови.

Он оторвал полосу туалетной бумаги, смочил ее под краном и начал осторожно вытирать всю эту мазню, морщась, когда приближался слишком близко к источнику выделений. Там определенно что-то было, что-то черное и твердое, хотя пока он не мог сказать, был ли это какой-то посторонний предмет, внедренный в его плоть, или к нему присосался живой организм. На одну ужасную секунду он подумал, что это какое-то насекомое, у которого развился вкус к человеческой плоти, например, пиявка или таракан. Член. Таракан.[1] Он заржал от собственной непроизвольной шутки, но тут же заткнулся, когда понял, как странно и неуместно прозвучало гортанное хихиканье, эхом разнесшееся по пустой ванной комнате.

Взяв себя в руки, он дрожащими пальцами крепко ухватился за скользкий предмет и осторожно потянул. С небольшим рывком он высвободился, оставив глубокую выемку на боку члена. Борясь с головокружением, в шаге от того, чтобы снова оказаться на полу, он в первую очередь осмотрел повреждение. Не похоже было, что на рану нужно накладывать швы, - хоть за это спасибо. Он не хотел объяснять в Эй энд И[2] нюансы своего горя. Но здравый смысл подсказывал - он должен попытаться как-то продезинфицировать член. Это последнее место, куда хотелось бы занести заразу.

Сначала он должен был выяснить, что это за штука. Ники поднес предмет, который только что вытащил из члена, к свету и повертел его в пальцах. Он был твердым, длинным и черным, слегка вогнутым и заостренным с одного конца.

Один из тех дешевых пластиковых накрашенных ногтей.

Как, черт возьми, ноготь застрял в его члене?

Внезапно его накрыла еще одна волна тошноты, на этот раз такая сильная, что у него чуть не подогнулись колени. Ему пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Он громко отрыгнул, но на этот раз воздухом, без рвотных масс.

Вместе с тошнотой пришло что-то еще. Что-то еще более ужасающее. Воспоминание. Настолько сильное, что на короткое мгновение он вернулся в Энджин Рум, эротично танцуя с татуированной цыпочкой. Он мог видеть ее красивые зеленые глаза и овальное лицо, обрамленное длинными, черными, свободно распущенными волосами, слипшимися от пота. Воспоминание было таким сильным, что он мог сосчитать пирсинг на ее лице. Всего сережек было пять: две в левой брови, одна в перегородке и по одной с каждой стороны нижней губы.

Ники обычно не нравились девушки с пирсингом. Если у девушки пять штук на лице, можно поспорить, что они будут у нее и в других местах: соски, пупок, не исключено, половые губы или клитор. Он ненавидел ощущение металла на зубах. Отвратительно.

Но всегда были исключения, и эта девушка могла быть одной из них. Она была безумно горячей. Ники даже вспомнил ее имя.

Тиана, если это действительно было ее настоящее имя, одарила его озорной маленькой улыбкой, затем повернулась и начала тереться задницей о его набухший пах в такт пульсирующей музыке. Он закрыл глаза и позволил себе уплыть в невидимом облаке похоти и химикатов.

А потом девушка исчезла, и Ники снова остался один, прислоненный к грязной стене ванной, в джинсах, спущенных до лодыжек, с болтающимся между ног окровавленным членом.

Охуеть. Что же было в том дерьме, которое он принял прошлой ночью?