«Возрождение»

Трейси Мартин

Возрождение

Оригинальное название: REVIVE by Tracey Martin

Серия: REDZONE #1

Красная зона #1

Дата выхода в оригинале: 19 мая 2015

Переводчик: Seda Ricci

Редактор: Юлия Верестюк

Обложка: Алеся Шендо

Вычитка, контроль качества: Лиза Сотникова

Специально для группы WORLD OF DIFFERENT BOOKS•ПЕРЕВОДЫ КНИГ•

Любое копирование без ссылки

на переводчиков и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Посвящение

Думаю, эта книга была написана и переписана большее количество раз, чем другие мои шедевры. В результате, так много людей ответило или оказало мне помощь, что велики шансы забыть о ком−то. Если вы один из таких людей, то я прошу прощения. Как и память Софии, моя иногда пропадает.

Во−первых, большое спасибо моему редактору, Саше Найт, за то, что удивила своим энтузиазмом к этой книге. Мало того, что она всегда совершенствует мою работу, у нее есть и безупречное чувство времени, о чем свидетельствует предложение контракта именно в мой день рождения.

Еще больше благодарностей адресую Келл Эндрюс, Эми Бэй, Стиву Кордеро, Алексу Хэрроу, Дженне Нельсон и Дженнифер Уокап за их отзывы на первые черновики этой книги. Мой агент, Мишель Хамфри, также заслуживает особого упоминания за ее самый полезный совет в оригинальной версии.

Также хочу сказать спасибо Колби Маршалл за то, что помогала меньше походить на идиотку, пока я писала об оружии. Возможно, я и так могла походить на идиотку, но это уже моя вина, не ее.

Мой муж всегда заслуживает место в посвящении, а в этот из−за того, что заставлял меня смотреть глупые фантастические фильмы вместе с ним. Они были настолько незапоминающимися, что теперь я не могу даже вспомнить названия, но именно один из них зажег идею для всей этой истории.

В заключение, я благодарна семье и моим писательским группам — Purgatory, the Pit и Y−Nots — за их поддержку.

Часть первая

«Если вы говорите правду, вам не придется ничего вспоминать»

— Марк Твэн~

Субботнее утро: Наше время

Мое удостоверение лжет мне. Понятия не имею откуда, но я просто это знаю. Так же, как знаю, что квадратный корень 168 это 12,961 и т. п. Хотя, честно говоря, я не в курсе, откуда знаю и это тоже.

Одной рукой сжимаю пластиковый прямоугольник, заявляющий, что я София Эрнандес, студентка колледжа имени Роберта Трита. Другой хватаюсь за раковину в общественном туалете, чтобы удержаться от падения.

Воздух шумный и густой. Позади меня девушки приходят и уходят, толкая друг друга, чтобы пробиться к раковине или сушилке. Все они мне незнакомы. Тут же в голову приходит мысль, что любая из них могла бы быть опасна, но, опять же, я не знаю, почему так думаю.

Нужно просто дышать. Коричневый кафельный пол размывается перед глазами, пока я борюсь за самообладание. Еще раз проверяю удостоверение, затем перевожу взгляд на зеркало. Те же темные волосы и глаза. То же лицо. Но я не София, кем бы она ни была. Иногда имя не соответствует человеку, словно пара джинс, которые слишком широки в талии, но слишком узки в бедрах. Мне нравится свое отражение, но такой стиль подходит для чьего−либо другого тела.

− Милая, ты в порядке?

Подпрыгиваю от звука голоса. Женщина, обращающаяся ко мне, так же не кажется знакомой.

− Я в порядке. Спасибо.

Мой голос уверенный и сильный, но себя я таковой не ощущаю. Ложь дается мне легко, в отличие от осознания собственного имени.

Убирайся отсюда. Они идут. Не доверяй ей. Не доверяй никому.

Вздрагиваю от случайной мысли, которая становится все более настойчивой, вибрируя в задней части мозга. Ноги начинают дрожать.

− Ты уверена? — спрашивает женщина. — Смотри, какой у тебя жуткий порез.

Киваю и переключаю внимание от удостоверения к порезу над левым глазом. Все еще влажная кровь прилипла ко лбу. Я не помню, как поранилась, но, видимо, это было адски больно.

− Да, я уверена.

Я запихиваю удостоверение незнакомки в кошелек незнакомки, а его запихиваю в рюкзак незнакомки. Затем плещу воду на лицо и стираю кровь.

Рана продолжает кровоточить, так что я роюсь в сумке и нахожу бинт, чтобы перевязать ее. Кем бы ни была София, она пришла подготовленной. Ей же лучше.

И хорошо для меня, ведь нужно поскорей убираться отсюда.

Кем бы они ни были.

Сделав глубокий вдох, нащупываю путь к выходу, затем потихоньку переступаю ногами, поскольку будто слышу женский голос в своей голове.

«Ребята, это София», − говорит он.

Голос такой чистый, такой знакомый, что на мгновение кажется, будто он настоящий, а говорящий это человек стоит рядом со мной, ожидая ответа, которого у меня нет. Я словно застряла в том ночном кошмаре, когда нужно выступать перед всеми на сцене, но ты не можешь вспомнить слов или игру своего персонажа. Но, конечно, никто не стоит рядом, а люди вокруг не обращают на меня внимание. Они ведь не могут слышать мое воспоминание.

Не думай об этом. Говорю я себе. Это не по−настоящему.

Все−таки по−настоящему, потому что я знаю этот голос. Помню.

Кто−то толкает меня, и я спотыкаюсь. Колесики чемодана почти проехались по ногам. Игнорируя боль, хватаюсь за обрывок воспоминания, отчаиваясь узнать большее, но больше ничего не слышу. София ли я? Имя по−прежнему мне не подходит, но человек, который говорил, определенно знал меня. Это ясно, как квадратный корень 168. Так что, я должна быть ею, хоть таковой и не являюсь.

Снова проживаю этот ночной кошмар. Я забыла, кем являюсь. И даже не знаю, в какую игру уже втянута.

Вешаю рюкзак Софии — свой? — на плечо и направляюсь к менее занятому уголку. Я нахожусь на станции, это более чем очевидно. Здание большое и бежевое, с высоким потолком, высокими окнами вдоль одной стены и множеством столов и палаток с едой. Южная станция, наконец, читаю на одном из многих знаков. Южная станция, но где именно?

Придерживаясь периметра, удаляюсь от фудкорта в поисках разгадки. Здесь есть гигантский знак, рекламирующий виски, и другой знак для биотерапии, ускоряющей метаболизм — «Диета — это двадцатый век. Измени свое тело, а не свое питание. Поговори с доктором сегодня». Над эскалаторами еще больше знаков, направляющих к неизвестным станциям: Красная линия, Серебряная линия.

Как насчет жизненной линии? Я могла бы воспользоваться чьей−нибудь помощью.

Не доверяй никому.

Правильно, двигайся дальше. Всегда ли я была таким параноиком?

Сувенирная лавка на другой стороне от эскалаторов продает легкие спортивные свитера и кепки с надписью Бостон. Это должно быть место, где я нахожусь. Как попала сюда − это другой логичный вопрос.

Уходи. Уходи. УХОДИ.

Я сжимаю руки в кулаки. Не могу. Не знаю, куда мне идти.

Плетясь через лабиринт столов, решаю купить попить и немного еды. Трудно думать, когда ты голодна, так что пока присяду и соберусь с мыслями. Я сбита с толку вот и все. Действительно, сбита с толку, словно перекачана наркотиками. За исключением того, что никогда, на самом деле, не принимала наркотики.

По крайней мере, я думаю, что никогда не принимала наркотики. Откуда я могу знать? Почему так уверена? Черт, это вероятно знак, что я принимаю наркотики.

Вопрос и замешательство пульсируют в мозгу, прямо позади глаз, и я прижимаю ладонь ко лбу. Не знаю, что наркоманы предпринимают, чтобы протрезветь, но алкоголики пьют кофе. Возможно, это сработает со мной.

Так что дополнительный вопрос: люблю ли я кофе?

С безопасного расстояния, наблюдаю за людьми, приближающимися к прилавку и за их последовательностью. Не особо помню, как это делается. Да и не должна, учитывая, что помню ничего другого. В конце концов, когда я уже уверена, что справлюсь, присоединяюсь к очереди.

− Сливки и сахар? — спрашивает парень за прилавком.

− Эм, — очередь передвигается в раздражении — Нет.

Продвигаюсь мимо пары южноамериканцев и ухожу с бубликом и своим напитком. Он горячий, горький и я гримасничаю. Возможно, все же я не люблю кофе.

Или, может, люблю. Меняю мнение минутой позже, после того, как добавляю молоко и сахар. Хорошо мозг, сделай заметку насчет этого. Или еще лучше, просто работай должным образом. Как я знаю, что такое бублик и кофе, но не знаю, люблю ли их? Как знаю, что не принимаю наркотики, когда веду себя, словно наоборот? Нелогичность этого беспокоит, словно зуд, который нельзя почесать.

Я обдумываю поискать больницу, но жужжание в голове говорит, что это ужасно плохая, абсолютно ужасающая идея. Покоряясь своей паранойе, отпускаю эту мысль и ищу место, чтобы присесть.

Над некоторыми прилавками есть балкон, так что продвигаюсь в этом направлении. Они выше земли, это важно. Но есть ли там ступеньки выше? Это тоже важно. Мне нужен маршрут выхода.

Хотелось бы только знать зачем.