«Карта костей»

Франческа Хейг

Карта костей

Каждый раз, когда он приходил ко мне во сне, я видела его как в самую первую встречу — плавающим. Силуэтом, размытым толстыми стеклянными стенами бака и вязкой жидкостью, в которую его погрузили. Я видела лишь проблески: склоненную к плечу голову, линию скулы. Невозможно было разглядеть лицо, но я знала, что это Кип. Как знала тяжесть его руки на моём животе или дыхание в темноте.

Туловище наклонено вперед, ноги безвольно свисают — тело, подобное вопросу, на который у меня нет ответа.

Я бы что угодно предпочла этим снам, даже воспоминания о прыжке. Они частенько приходили днем. Как он повел плечами, прежде чем прыгнуть. Долгое падение. Пол зернохранилища — как будто ступка, а тело Кипа — костяной пестик, перемоловший собственную плоть.

Но кошмары о его пребывании в баке ужасали по-другому. Не кровь, размазанная по полу, а нечто гораздо худшее: безупречное переплетение трубок и проводов — бессловесная пытка. Несколькими месяцами раньше я освободила его из резервуара, а с тех пор, как он умер в зернохранилище у меня на глазах, в большинство ночей он снился мне снова заключенный в стеклянный бак.

Сон изменился. Кип исчез, и я увидела спящего Зака. Его рука тянулась ко мне. Я видела обкусанную кожу вокруг ногтей и подбородок, поросший щетиной.

В детстве мы делили одну колыбель и каждую ночь спали в обнимку. По мере взросления он начал бояться и презирать меня, но наши тела не позабыли привычку к близости. Когда мы переросли детскую кровать, я вертелась в своей постели и наблюдала, как он спит у дальней стены, тоже постоянно ворочаясь.

И вот я опять смотрю на спящего Зака. На его лице не отразилось ни одно из его деяний. Заклеймили меня, но именно на брате должен был отпечататься какой-нибудь знак. Как он мог спать так безмятежно, с открытым ртом, после того как приказал устроить резню на Острове и запустить программу резервуаров? Бодрствуя, он ни секунды не был неподвижен.

Вспомнились его руки, всегда в движении, словно завязывающие невидимые узлы. Но сейчас он не двигался, лишь глазные яблоки ходили под веками, видимо, наблюдая сны. На шее билась жилка в такт с сердцем. Как и у меня — мы единое целое, мое сердце остановится одновременно с его. Брат предавал меня при каждом удобном случае, но наша общая смерть была единственным обещанием, которое он не мог нарушить.

Он открыл глаза: