«Гражданская война в Биконе»

Гражданская война в Биконе

Всем, кому это может быть интересно...

Когда мы пытаемся вспомнить те дни, то сталкиваемся с определенными трудностями — своеобразным провалом. Картина событий оказывается неполной, а ощущения — смутными и какими-то размытыми. Остается лишь констатировать список того, что было принесено в жертву — или оказалось достигнуто. Я тоже там был, как и все прочие студенты Бикона. Каждый из нас видел лишь свой маленький фрагмент общей картины — обрывок, если можно так выразиться.

С тех времен до нас дошло очень мало записей, и еще меньше людей пожелали бы сейчас поведать нам о случившемся. Да и существовавшие рассказы, как это часто бывало, пестрели различными искажениями и преувеличениями — причем куда большими, чем это вообще было допустимо. Так что моя задача — которую я возложил на себя сам — состояла именно в том, чтобы просеять все возможные источники информации и воссоздать подлинную историю тех событий. Разумеется, это оказалось весьма амбициозным начинанием, но я чувствовал, что в моих силах было его закончить. Увы, трудности, с которыми я столкнулся, превзошли все мои ожидания.

По крайней мере, так было до тех пор, пока мой друг и товарищ по команде не узнал об этом моем занятии. Похоже, что даже в те ужасные часы, когда грозившая нам опасность лишала сна, он продолжал записывать свои мысли по поводу происходивших вокруг событий в своего рода дневник. И пусть эти записи оказались беспорядочны, обрывочны и иногда настолько сосредоточены на всяческих малозначительных деталях, что это начинало пугать даже меня, но они всё же остаются наиболее правдивой и достоверной информацией о тех темных временах, что я когда-либо встречал в своей жизни.

Впрочем, именно такими они и должны были оказаться. В конце концов, их создатель сам являлся непосредственным участником тех событий. И из всех людей, кто в эпоху лишений сражался за наше будущее, именно его история больше всего заслуживает того, чтобы о ней узнали.

Итак, это повесть о Жоне Арке — простом человеке, который очень многого достиг. Но вовсе не потому, что таковым было его желание, и не по причине чрезмерно больших амбиций, а лишь из-за суровой необходимости.

Хотя, наверное, я забегаю слишком далеко вперед. То, что вы сейчас видите перед собой, является моей попыткой привнести некоторый порядок в разрозненные заметки моего друга. Поскольку записи Жона целиком и полностью сосредоточены именно на том, что в те дни видел он сам, то я взял на себя смелость немного разбавить их в нужных местах информацией из других доверенных источников. Кроме того, я добавил свои собственные примечания там, где заметки Жона пропускали какие-либо важные детали или же просто не позволяли увидеть всю картину целиком. Вы легко сумеете опознать мои вставки по тому, что они написаны совсем другим почерком. К тому же я решил слегка подправить и привести в должный вид сам текст. Уверен, что мы с вами вполне сможем обойтись и без постоянных восхвалений красоты Вайсс Шни. Должен заметить, что я сам вряд ли выдержу еще одно сердечко вокруг их с Жоном имен.

Впрочем, я немного отвлекся...

Содержимое этих записей, безо всякого сомнения, многих из вас шокирует. Среди мужчин бродит немало различных легенд и сказаний, но мы с вами должны помнить о том, что все люди могут ошибаться и вообще подвержены довольно сильному влиянию всяческих эмоций. Как говорится, храбрость — это вовсе не отсутствие страха, но лишь способность его преодолеть.

Я представляю вашему вниманию рассказ о Жоне Арке — простом человеке, попавшем в весьма непростые условия. Я представляю вам повествование о ходе Гражданской войны в Биконе.

За авторством Лая Рена,

летописца и верного соратника

Первая глава — Начало войны

Война приходит без предупреждения и без жалости.

Я надеюсь, что ты никогда не встретишься с ней лицом к лицу,

но на тот случай, если это всё же произойдет, я дам один совет.

Тебе нужно лишь немного уверенности в себе и-... Так, подожди.

Мне показалось, что меня позвала твоя мама.

(Николас Арк)

Живя хоть сколько-нибудь длительное время в Биконе, следует научиться одной очень важной вещи — никогда не расслабляться. Неважно, где ты находишься: в классе, в аудитории или даже в туалете. Как только ты перестанешь ожидать неприятностей, они тут же обязательно произойдут. В этом смысле столовая ничем не отличалась от любого другого места, так что мы с Реном вошли в нее с определенной долей опаски. Похоже, Боги впервые за весьма большой промежуток времени оказались к нам благосклонны, потому что нас не встретила ни драка едой, ни какое-либо иное безумие, что регулярно охватывало наши команды. Всё выглядело подозрительно мирно, и даже Нора спокойно общалась с Пиррой.

Наверное, мы должны были сразу же насторожиться.

Но то ли в этот день что-то нас отвлекло, то ли голод одержал верх над здравым смыслом, а может быть, мы сами неосторожно позволили себе погрузиться в неторопливое течение этого отличного утра и слишком уж сильно расслабились, не встречая к этому каких-либо препятствий. Стоит сказать, что двум парням в компании целых шести девушек подобные моменты покоя выпадали не так уж и часто.

(Правдивость этого высказывания я могу засвидетельствовать лично. Кроме того, особенность наших с Жоном отношений как раз и заключается в полном отсутствии этих самых особых отношений. В подобных нашей командах редко можно обнаружить того, кто не питал бы к тебе абсолютно никаких скрытых чувств, что лишь увеличивает мою радость от наличия у меня такого друга).

Но как бы там ни было, мы привычно сели за стол рядом со своей командой и не менее привычно поприветствовали членов команды RWBY. Те являлись нашими друзьями и практически сестрами, а заодно одними из лучших студентов первого курса. И еще мы довольно часто проводили время вместе с ними.

Наша собственная команда, разумеется, им ничуть не уступала, вот только моей личной заслуги в этом не имелось. Рен с Норой были отличными бойцами, но от прозябания в рядах серой массы нас всех — и меня в особенности — спасала именно Пирра. У нас даже имелась кое-какая репутация, хотя в моем случае она и была абсолютно незаслуженной.

— Доброе утро, Жон, — поприветствовала меня Руби Роуз — чрезвычайно милая и весьма эмоциональная девочка — умудрившись поспособствовать моему окончательному пробуждению. Подобный эффект она оказывала на меня далеко не в первый раз, и мне бы очень хотелось, чтобы мой будильник тоже обладал столь полезным качеством. По крайней мере, это оказалось бы гораздо менее болезненно, чем побудка в исполнении Норы Валькирии — то есть крики и запрыгивание сверху.

Я кивнул своей самой первой подруге.

— Доброе утро, Руби, Блейк, Янг, — натянув на лицо самую очаровательную улыбку, на которую только был способен, я постарался в очередной раз не облажаться, — Снежный Ангел.

Разумеется, я облажался.

К тому времени мне и самому было непонятно, почему я вообще продолжал ее так называть. Мне давным-давно оказалось известно, что она просто ненавидела это свое прозвище — не так уж я был и невнимателен. Но почему-то именно эти слова срывались с моего языка еще до того, как я успевал его прикусить. Прекраснейшая Вайсс Шни скривилась, словно вкусила смеси из желчи с лимонным соком, что являлось первым признаком неправильности избранного мной пути. Ну, а заодно и опасности получить удар рапирой в горло.

По крайней мере, здесь всё оставалось вполне привычно. Я немного смущенно рассмеялся, решив поискать поддержки в лице Янг. Та ухмыльнулась в ответ, но ее явно больше интересовала намечавшаяся сцена жестокого убийства, чем открывшаяся возможность выступить в мою защиту. Апеллировать к Блейк мне даже не пришло в голову, поскольку та уже полностью погрузилась в чтение какой-то очередной книги, и, как мне было прекрасно известно, никогда не испытывала особого желания со мной общаться. Будь на ее месте кто-нибудь другой, и я принял бы это за проявление ненависти, но Блейк была совсем не такой. В ее случае подобное поведение являлось лишь чертой характера и не значило абсолютно ничего.

— С добрым утром, Жон, — улыбнувшись, произнесла Пирра — моя напарница — что было довольно странно, поскольку мы совсем недавно проснулись в одной комнате и уже успели поприветствовать друг друга. Если хорошенько подумать, то и расстались-то мы с ней максимум пятнадцать минут назад.

— Эм, и тебе доброго утра, — отозвался я. — Еще раз...

Янг с Руби хихикнули. Они всегда так делали, особенно когда Пирра начинала по какой-то загадочной причине стесняться и отводить от меня свой взгляд. Пару раз я пытался спросить у Руби, в чем именно тут было дело, но она лишь сцепляла руки за спиной, улыбалась и отвечала мне, что ничего не могла об этом сказать.

Остальные мои друзья? Они тоже по какой-то совершенно непонятной причине предпочитали хранить молчание.

(Потому что нам действительно не стоило тебе этого говорить, Жон...)