«Репо»

Книга: Репо

Автор: Джессика Гаджиала

Серия: МК «Приспешники» — 4

Количество глав: пролог + 19 глав + эпилог

Переводчик: Вера Васюнина

Редактор: Екатерина К

Вычитка: Екатерина К

Наша группа: https://m.vk.com/passion.oflove (Passion of love ♔ Перевод книг 18+)

Copyright © 2016 Джессика Гаджиала

Все права защищены. В соответствии с Законом США об авторском праве 1976 года сканирование, загрузка и электронный обмен любой частью этой книги без разрешения издателя являются незаконным пиратством и кражей интеллектуальной собственности автора. Эта книга или любая ее часть не может быть воспроизведена или использована каким-либо образом без явного письменного разрешения автора, за исключением кратких цитат, используемых в рецензии на книгу.

Эта книга — художественное произведение. Имена, персонажи, места и события являются плодом воображения писателя или были использованы фиктивно и не должны быть истолкованы как реальные. Любое сходство с людьми, живыми или мертвыми, реальными событиями, местами или организациями — это полное совпадение.

Изображение обложки: Shuterstock.com/Dewald Kirsten

ПОСВЯЩЕНИЕ:

Спасибо Шелби Адамс за то, что согласилась читать бета-версию для меня, когда мне нужна была обратная связь. Без этого я не уверена, что смогла бы писать, несмотря на неуверенность. А также за то, что нашла все «пасхальные яйца» в моих книгах. Авокадо, фу. Просто говорю.

МЕЙЗ: В принципе, план был прост: стать проспектом у МК Приспешники. На практике, однако, это было совсем не так просто. Во-первых, потому что я была женщиной. Во-вторых, потому что это было братство. И в-третьих, потому что Репо, человек, который отвечал за то, чтобы превратить мою жизнь в сущий ад, пока я не уйду или не облажаюсь настолько, чтобы меня вышвырнули, также оказался самым горячим парнем, которого я встречала за всю свою жизнь. Проблема была в том, что, если я не вступлю в клуб и не останусь, несмотря на дедовщину со стороны членов клуба и неоспоримое притяжение между мной и Репо, то есть очень хороший шанс, что они меня найдут. И если они найдут меня, что ж, я умру.

РЕПО: Как, черт возьми, я должен был вытащить ее из МК, когда, во-первых, я не был согласен с тем фактом, что, поскольку она была женщиной, ей не было места в Приспешниках. Во-вторых, потому что она была сильной, умной, способной и решительно настроенной получить патч. И в-третьих, потому что я хотел ее. Проблема была в том, что если я не добьюсь, чтобы ее выгнали, то провалю работу, которая была важна для преза. Но проблема была еще и в том, что, если я ее выгоню, у меня не будет ни малейшего шанса с ней переспать. Я не знал, однако, что настоящая проблема была намного сложнее и намного опаснее, чем разочаровать моего босса или не потрахаться… проблема была в том, что у Мейз были демоны, и они шли по горячим следам…

Всю свою жизнь я была магнитом для неприятностей.

Заметьте, я никогда не делала этого сама. Я всегда была на высоте, на прямой и узкой стороне закона. Но что касается людей вокруг меня, да, в этом была проблема.

Все началось с моей матери, которая каким-то образом умудрилась незаконно получить пособие по социальному обеспечению, на которое она не имела права в течение десяти лет, прежде чем ее нашли. К тому времени они испробовали все возможные способы связаться с ней и попытаться заставить ее погасить свой долг. Моя мать, будучи эгоистичной и упрямой женщиной, никогда не отвечала. И вот однажды они поймали и отправили ее в тюрьму, а меня — в систему.

Это продолжалось всего две недели, пока моя бабушка из Вермонта не приехала в город и не забрала меня.

В течение следующих восьми лет у меня не было ни неприятностей, ни страха перед полицией. У меня было хорошее, хотя и довольно скучное детство и юность.

Примерно через два месяца после того, как мне исполнилось восемнадцать, умерла моя бабушка. Она оставила мне дом, машину и то немногое, что было на ее банковском счете, а также абсолютно и совершенно одинокую в этом мире.

Тогда что же это за история о неприятностях без участия мальчика, верно?

Мне было девятнадцать, я училась в местном колледже, посещала курсы по бухгалтерскому учету, возвращалась домой в пустой дом, наполненный призраками женщины, которая прожила там шестьдесят с лишним лет, училась и ужинала в одиночестве.

И вот однажды, стоя в очереди в кафе, я встретила его.

Его звали Тато, он был высоким, светловолосым и красивым, самые гипнотические серые глаза, которые я когда-либо видела в своей жизни. Он спросил мой номер, его голос с легким акцентом, который я сначала не могла определить, звучал почти как британский, но он не был им. Когда он пригласил меня на наше первое свидание, я узнала, что он был из Южной Африки, что его родители переехали в Штаты, когда ему было тринадцать, и он никогда не скрывал легкой акцент в своем голосе. Что меня вполне устраивало, потому что именно это мне в нем больше всего нравилось.

Тато жил в квартире над своей мастерской, и вскоре я продала бабушкин дом, сложила ее вещи на хранение, спрятала деньги и переехал к нему. Что я могу сказать? Я была молода и влюблена.

И, как это часто бывает с молодыми и влюбленными женщинами, все пошло не совсем по плану.

То есть, однажды ночью, спустя восемь месяцев после начала наших отношений, я была потрясена, когда входная дверь нашей квартиры была взломана тараном, и полдюжины Берлингтонских полицейских ворвались в спальню, прежде чем я успела даже натянуть одеяло, чтобы прикрыть свое обнаженное тело.

Видите ли, как я узнала позже в тот вечер, после того как мне разрешили одеться перед тем, как меня потащили в полицейский участок для допроса, у Тато действительно была автомобильная мастерская. Как бы. Это была автомобильная мастерская в том смысле, что это было здание с лифтами, заляпанными маслом полами, монтировками, гаечными ключами и всем прочим.

Но это было не то место, куда кто-то ходил, чтобы починить свои машины.

Нет, видимо. Это было место, куда Тато и его сотрудники (или, как их называли полицейские, сообщники) привозили угнанные машины, чтобы разобрать и продать на запчасти.

Это была настоящая мясная лавка.

Самая большая в Вермонте.

Так что… да.

Моя маленькая сказка превратилась в то, что меня тащили в тюрьму, я была напугана до смерти, и приняла решение покинуть Вермонт и начать все сначала в Нью-Йорке.

Затем все шло хорошо в течение следующих четырех лет.

По крайней мере, я так думала.

И вот в одно роковое январское утро я кое-что узнала.

И вот тогда все пошло к черту.

— Ты можешь это сделать.

Я мерила шагами небольшое пространство своего дешевого номера в мотеле от двери до окна, одетая только в колючее полотенце, которое прилагалось к номеру, жесткое от слишком частых отбеливаний. В комнате доминировала двуспальная кровать, на которой не было ничего кроме ужасного коричнево-красного пестрого одеяла, которое никоим образом не соответствовало выцветшим синим оконным шторам и ковру. Это было немногое, но это был дом.

Я надеялась.

Если я не смогу успокоить нервы и сосредоточиться, это может стать моим домом насовсем. И, что ж, я этого не выдержу. Может, у меня и не так уж много осталось в этом мире, но у меня была гордость. И моя гордость говорила мне, что независимо от того, какую бурю дерьма я пережила за последние шесть месяцев, я была намного выше того, чтобы жить в мотеле «спи и трахайся» на шоссе, полном дальнобойщиков и шлюх.

— Сосредоточься, — сказала я, поворачиваясь к кровати, где лежала моя одежда. На самом деле это была не моя одежда, а униформа. Она соответствовала той работе, которую я делала, той работе, которую я буду делать неделями, месяцами, черт возьми… может быть, даже годами. В том-то и дело. Вот почему я так нервничала. Это не было каким-то пустяковым собеседованием на какую-то работу, от которой я могу отказаться в любое время.

Это была моя жизнь.

Как бы долго это ни было необходимо, чтобы это была моя жизнь.

Я тяжело вздохнула, схватила стринги и лифчик и направилась в ванную. Фарфор раковины все еще был слегка окрашен в пурпурный цвет с того места, где я покрасила волосы прошлой ночью. Я стянула с головы черную футболку и позволила своим влажным волосам упасть прямой, тяжелой, темно-фиолетовой массой почти до талии. Я провела по ней щеткой, затем высушила феном, которым гордилась ванная, пахнущая жженой резиной.

Все было в порядке.

Я могла бы к этому привыкнуть.

Кей сказал мне пойти на радикальные перемены.

Он велел мне отрезать большую часть или даже все мои длинные светлые волосы. И, ну, я была готова сделать много вещей, но я не была готова отрезать свои волосы.

Но, тем не менее, он бы одобрил.

Я даже больше не была похожа на себя.

Конечно, у меня было такое же лицо со слегка квадратной челюстью, широкими губами и карими глазами. Мои брови тоже были выкрашены, но не в фиолетовый, а в темно-коричневый. Я скрывала все следы своего прежнего образа. Мне не нужно было выглядеть так, как эта беда-бухгалтер из Нью-Йорка, потом из Вермонта, потом снова из Нью-Йорка.

Я больше не была ею.

Скорее всего, я никогда больше не стану ею.

В то утро, с фиолетовыми волосами, потемневшими от туши ресницами, черными глазами и слегка грушевидным телом, которое было широким в бедрах и заднице, но с тонкой талией и приемлемым размером сисек, я не была собой.