Одно из фестивальных мероприятий проходило в Свердловском доме ученых, на время обеда в нескольких комнатах были накрыты столы: поел – положи один рубль под оставшуюся посуду. И надо было такому случиться, что я с частью омской делегации оказался за одним столом с Ромой Арбитманом. Омские фэны о чем-то спорили между собой, к нашему спору подключились и остальные. Мнение жгучего брюнета с усами и в очках мне не понравилось, я начал ему доказывать его неправоту и, чтобы придать больше веса своему мнению, заметил: «Я вообще-то филолог». На самом деле до диплома мне оставалось дописать и защитить дипломную работу, но это ведь не столь существенно. На что Рома, его имя я узнал позже, отрезав ножом кусочек котлеты и положив его в рот, ответил: «Вообще-то я тоже филолог!» Стоит отметить, что он был единственным из полутора десятков фэнов за столом, который резал котлету ножом, все остальные управлялись вилкой, благо правила этикета это позволяют. То ли от наличия сразу двух филологов за одним столом, то ли еще почему, спор как-то сам собой угас. После обеда мы познакомились с моим оппонентом и пожали друг другу руки.
Не знаю, как Рома, а я ощущал явную незаконченность нашего спора и жаждал его завершить, желательно в свою пользу. Поэтому, когда вечером, после вручения «Аэлиты» Ольге Ларионовой, мы столкнулись с ним в коридоре «Большого Урала», я решил огорошить его чисто филологическим вопросом: «Рома, а как ты считаешь: какая палатализация заднеязычных оказала большее влияние на формирование русского языка: первая или третья?» Он как будто споткнулся, а потом лукаво посмотрел на меня и ответил: «Я специализировался на литературоведении, но хотя бы понял, о чем ты спросил. А ты действительно филолог!» В итоге он пригласил меня к себе в номер, который был пуст, все его соседи где-то общались с братьями по фантастике, ну а у нас с Ромой был пир филологического общения.
Комментарии к книге «Памяти друга», Андрей Коломиец
Всего 0 комментариев