«Памяти друга»

Андрей КОЛОМИЕЦ

ПАМЯТИ ДРУГА

Вот и минуло 40 дней со дня смерти Романа Эмильевича Арбитмана. Нисколько не сомневаюсь, что его душа попала в рай: может, в отдельный еврейский, а может, и в общечеловеческий. Мы с Ромой никогда не были особо близки, но все же были друзьями, о чем свидетельствует его подпись на одной из книг, подаренных мне: «Моему другу Андрею Коломийцу». Для меня весть о его смерти была не меньшим потрясением, чем о смерти моего близкого друга Павла Полякова, ведь они оба, в отличие от меня и большинства фэнов, никогда не пили алкоголя и не курили, то есть хотя бы этими излишествами свою жизнь не укорачивали. Мы были знакомы с Романом больше 33 лет, за эти годы было немало моментов, которые я решил зафиксировать и опубличить. Всего будет 9 эпизодов воспоминаний – как в классических «Звездных войнах», не считая сиквелов и приквелов.

Эпизод 1: Знакомство

Мы познакомились с Ромой на «Аэлите-87», для меня это был первый конвент, а у него за плечами было уже 2-3 «Аэлиты» плюс участие в Малеевском семинаре. Ну а также он побеждал в нескольких викторинах «Уральского следопыта» и был одним из экспертов омского «Великого кольца». Эта «Аэлита» была первой настолько многочисленной, на нее впервые за всю историю фестиваля приехали около 200 фэнов и писателей. Омской делегации даже не хватило забронированных мест в «Большом Урале», и нас поселили в «Доме колхозника». Первый конвент – это всегда незабываемо, начинаешь понимать, что таких, как ты и активисты твоего КЛФ, оказывается, много, и все очень разные. Это был настоящий пир фантастического духа, неформальное общение с теми, кого ты читал с детства: Ольгой Ларионовой, Владиславом Крапивиным и Севером Гансовским.

Одно из фестивальных мероприятий проходило в Свердловском доме ученых, на время обеда в нескольких комнатах были накрыты столы: поел – положи один рубль под оставшуюся посуду. И надо было такому случиться, что я с частью омской делегации оказался за одним столом с Ромой Арбитманом. Омские фэны о чем-то спорили между собой, к нашему спору подключились и остальные. Мнение жгучего брюнета с усами и в очках мне не понравилось, я начал ему доказывать его неправоту и, чтобы придать больше веса своему мнению, заметил: «Я вообще-то филолог». На самом деле до диплома мне оставалось дописать и защитить дипломную работу, но это ведь не столь существенно. На что Рома, его имя я узнал позже, отрезав ножом кусочек котлеты и положив его в рот, ответил: «Вообще-то я тоже филолог!» Стоит отметить, что он был единственным из полутора десятков фэнов за столом, который резал котлету ножом, все остальные управлялись вилкой, благо правила этикета это позволяют. То ли от наличия сразу двух филологов за одним столом, то ли еще почему, спор как-то сам собой угас. После обеда мы познакомились с моим оппонентом и пожали друг другу руки.

Не знаю, как Рома, а я ощущал явную незаконченность нашего спора и жаждал его завершить, желательно в свою пользу. Поэтому, когда вечером, после вручения «Аэлиты» Ольге Ларионовой, мы столкнулись с ним в коридоре «Большого Урала», я решил огорошить его чисто филологическим вопросом: «Рома, а как ты считаешь: какая палатализация заднеязычных оказала большее влияние на формирование русского языка: первая или третья?» Он как будто споткнулся, а потом лукаво посмотрел на меня и ответил: «Я специализировался на литературоведении, но хотя бы понял, о чем ты спросил. А ты действительно филолог!» В итоге он пригласил меня к себе в номер, который был пуст, все его соседи где-то общались с братьями по фантастике, ну а у нас с Ромой был пир филологического общения.

Для начала я коротко напомнил ему, какие палатализации чего натворили, а потом мы долго обсуждали «Морфологию сказки» Проппа, Рома рассказал, как он пытался символами записать формулы фантастических рассказов. Потом – «Смеховую культуру Средневековья» Бахтина и, конечно же, «Русский советский научно-фантастический роман» Бритикова. Похвастались своим участием в научно-практических конференциях, Рома позавидовал моему выступлению с докладом в Тартуском университете и присутствию на лекции Юрия Лотмана. Я подробно рассказал ему о своей встрече с Борисом Натановичем Стругацким, случившейся два месяца назад, и завершении дипломной работы «Мифо-философская система мира в произведениях братьев Стругацких», а он дал несколько реально дельных советов.

В общем, засиделись мы с ним за полночь, а в номере так никто и не появился. Больше мы на той «Аэлите» с Ромой не общались, но руки при встрече пожимали уже гораздо более любезно. Больше мы с ним, пожалуй, никогда так плотно не общались, особенно на филологические темы. Вообще для меня всегда было загадкой: почему среди фэнов и писателей-фантастов так мало филологов. Кроме меня с Ромой, еще Наташа Резанова из Нижнего Новгорода, Женя Харитонов из Москвы да Женя с Любой Лукины из Волгограда. Может, кто еще есть, но больше ни с кем за филологию не общался…

Эпизод 2: Учитель из Саратова

Следующий эпизод, связанный с Романом, случился то в том же году, что мы познакомились. Был в СССР журнал «В мире книг», но особой популярностью не пользовался. Но и его коснулись «ветры перемен», в одном из номеров появилось письмо, в котором поднимались проблемы, накопившиеся в советской фантастике, в частности, в неприглядном свете представала фигура Александра Петровича Казанцева, автора знаменитого лозунга «Научная фантастика должна звать молодежь во ВТУЗы». Письмо было не слишком большое, судя по всему, его изрядно сократили, а подпись под ним стояла: Р. А., учитель, Саратов. А после письма от редакции журнала было предложение ко всем читателям высказать своё мнение по поводу поднятых в письме вопросов.

Мы обсудили это письмо на заседании КЛФ «Алькор», опознали, что под инициалами Р. А. скрывается фэн из Саратова Роман Арбитман. От имени КЛФ в журнал «В мире книг» было послано письмо, в котором мы полностью поддерживали позицию учителя из Саратова и клеймили исписавшегося Казанцева. На самом деле, его последние романы «Купол надежды» и «Клокочущая пустота» были первостатейной гадостью. Через один номер в журнале вышла огромная (на четыре страницы) ответка Александра Казанцева, обрамленная с двух сторон отрывками из писем читателей журнала. Наше, увы, не вошло, но в основном отклики были негативные, в поддержку автора письма, и нейтральные, в которых все же признавалось, что у Казанцева встречалась и неплохая фантастика. Павел Поляков метко окрестил эту публикацию «Гулливер среди лилипутов».

Александр Петрович опровергал все обвинения, выдвинутые «учителем из Саратова», всячески подчеркивал свою роль в развитии советской фантастики. Но, видно, перестроечные перемены ему активно не нравились, ведь в докладе «О положении в литературной фантастике», зачитанным Аркадием Стругацким на пленуме Совета по приключенческой и научно-фантастической литературе при Союзе Писателей СССР в мае 1986 года, к Казанцеву предъявлялись фактически те же обвинения, что и со стороны Р. А, В конце своего выступления Казанцев совершил недопустимую ошибку: заявил, что на чёрном рынке его книги стоят во много раз дороже номинала, что свидетельствует об их популярности, и предложил всем, кто недоволен его книгами, присылать их ему наложенным платежом в пятикратном номинале. Правда, свой домашний адрес он забыл указать, но с этим-то проблем не было – адрес Александра Петровича присутствовал в Справочнике Союза писателей, который имелся в областной научной библиотеке и содержал домашние адреса всех своих членов.

Председатель «Алькора» Марат Исангазин чуть ли не на следующий день после выхода номера «В мире книг» с предложение Казанцева отправил на его домашний адрес несколько его книг наложенным платежом в пятикратном номинале. И даже получил деньги, заработав на Казанцеве около 10 рублей, потому что его книги на черном рынке стоили дороже номинала, но никак не в пятикратном размере. Но это был последний успех, все остальные омичи-книголюбы, пытавшиеся заработать, получили свои книги обратно как невыкупленные и только потратились напрасно на пересылку. Остается только гадать, сколько своих изданий получил по почте Александр Петрович от своих непочитателей со всей страны. Из Омска ему послали книги более 20 книголюбов – это только те, про кого мы точно узнали. Но, с другой стороны, Казанцеву был уже 81 год, вот и написал, не подумавши, очевидную глупость.

На «Аэлите-88» мы с Ромой обсудили последствия публикации его письма, он удивился, что Марат даже заработать на этом смог. А вот в Саратове денег не получил никто из посылавших, поэтому все костерили Казанцева-обманщика. «А ты сам не посылал?» - спросил я, а Роман признался, что в его личной библиотеке книг Казанцева отродясь не было. Я сказал, что у меня тоже не было, кроме «Купола надежды», вышедшего в «Роман-газете», а все остальное прочитал в библиотеке – и мы пожали друг другу руки по факту этого совпадения.

Эпизод 3. «Местный пьяница и дебошир»

Следующее моё воспоминание связано не столько с самим Ромой Арбитманом, сколько с фантастом Александром Бушковым. Эти два весьма неординарных писателя столкнулись на семинаре фантастики в Малеевке и как-то сразу не слишком друг другу понравились Бушков старался находить недостатки в ранних вещах Арбитмана, а Рома в долгу не оставался и критиковал бушковские рукописи с пристрастием. Все бы ничего, мало ли кто друг друга критикует на семинарах, но Бушков почему-то всерьез обиделся и решил дать одному из своих отрицательных героев имя обидчика, чтоб знал, что трогать его не стоит.