«Натуралист С. Л. Ушков»

Натуралист С. Л. Ушков — Сергей Федорович Николаев

Приношу сердечную благодарность супруге Сергея Львовича Ушкова — Екатерине Дмитриевне Ушковой, сестрам — Александре Львовне Афониной, Ольге Львовне Подрядовой и Клавдии Львовне Трифоновой, его сыну — Борису Сергеевичу Ушкову, а также В. А. Васнецову, А. Е. Коржу, Б. А. Макарочкину, П. М. Решетникову и другим лицам за помощь в работе над книгой.

Писать о таких людях, каким был Сергей Львович Ушков, и легко и трудно. Легко потому, что всю свою сознательную жизнь Сергей Львович посвятил одной цели — служению природе. Он стремился познать природу и обогатить ее. А трудно потому, что деятельность Сергея Львовича была весьма разнообразной. Он изучал возобновление леса на гарях и выступал с лекциями о природе перед рабочими, сутками пропадал в тайге, наблюдая за пернатыми и четвероногими, и писал рассказы для детей, налаживал сплав леса по уральским рекам и боролся с браконьерами… Богата и своеобразна жизнь нашего замечательного земляка.

Сын охотника и натуралиста

Сергей Львович происходил из рода уральских умельцев Ушковых. Его прадед, Клементий Константинович, демидовский крепостной, был выдающимся тагильским гидротехником. Сооруженные им плотина и канал (длиной свыше четырех километров) для перепуска вод реки Черной в Черноисточенский пруд действовали «безотказно пятьдесят лет»[1]. Его дед Михаил Клементьевич вел мельничное дело на реке Исети, основал суконноткацкое производство в селе Арамильском под Екатеринбургом (ныне поселок городского типа Арамиль Свердловской области). Его отец Лев Михайлович увлекся ружейной техникой и охотой.

Живя в Арамильском, а затем в Екатеринбурге, Лев Михайлович Ушков проводил много времени в лесах, на сырых лугах, по осоковым болотам. Промышлял он боровую дичь и куликов, особенно увлекался добычей глухаря, тетерева и дупеля. Об этом хорошо говорят такие цифры. Только за пять лет (1873–1877 годы) Л. М. Ушков добыл 5198 птиц, из них 948 глухарей, 2508 тетеревов и 941 дупеля. Выходит, в среднем по 190 глухарей, 502 тетерева и 188 дупелей в год!

Нередко Ушков участвовал в облавах на зайцев, ходил на волков и медведей, причем выступал организатором этих охот и, надо сказать, образцовым. Вспоминая об охотах под Екатеринбургом в 1886 году, некий А. П. Алексеев писал:

«Осенью стали охотники ездить на заячьи облавы; мне удалось быть лишь на одной, устроенной Л. М. Ушковым, около с. Арамили. Охоту эту действительно стоит вспомнить. Порядок на ней был образцовый, все существующие правила облавных охот были соблюдены до мельчайших подробностей, так что все участвующие могли быть твердо уверены в том, что не получат заряда по ногам или в глаз»[2].

Страстный охотник Л. М. Ушков стоял за разумный промысел, резко возражал против охоты на птицу весной. Из каждой вылазки в природу он возвращался полный наблюдений за жизнью зверей и пернатых, особенно обитателей леса. Этими наблюдениями он систематически делился на страницах журнала «Природа и охота» и в «Охотничьей газете».

Ежемесячный журнал «Природа и охота» и еженедельное приложение к нему — «Охотничью газету» редактировал и издавал Л. П. Сабанеев[3]. Бывая на Урале (в 1868–1872 годах), Сабанеев познакомился с Ушковым, на почве близких интересов зародилась их дружба. В журнале и газете регулярно печатались письма Ушкова из Екатеринбурга.

Ушковские письма содержали много интересных сведений о сезонных явлениях в жизни птиц (прилет, токование, кладка яиц, выведение птенцов и т. д.), которые и сейчас представляют значительную ценность для биолога и охотоведа.

Приводились наблюдения за поведением пернатых в зависимости от тех или иных погодных условий, в частности, в связи с сильной засухой 1891 года. Уральский охотник сообщал любопытные сведения о зверях, например, о двух породах медведей под Екатеринбургом — черно-буром стервятнике и желто-буром муравейнике. Содержался обстоятельный материал об охоте на пернатых и зверей.

Особенно ценными оказались обстоятельные статьи Ушкова о глухаре и тетереве: «Краткий обзор распространения и жизни глухаря и охоты на него в окрестностях Екатеринбурга» (1878 год), «Краткий обзор распространения и жизни тетерева и охота на него в окрестностях Екатеринбурга» (1879 год). Их широко использовал академик М. А. Мензбир в работе «Охотничьи и промысловые птицы Европейской России и Кавказа» (1901–1902 годы) — первой научной сводке по систематике и биологии птиц России.

Много корреспонденций Ушкова было посвящено ружейной технике. В этих корреспонденциях, часто весьма обстоятельных, содержалась масса практических сведений о ружьях, о снаряжении патронов, о прицеле и по другим вопросам, интересующим охотников.

Отправляясь за боровой дичью, нередко Лев Михайлович брал с собой сыновей.

Сереже, родившемуся 23 сентября (5 октября) 1880 года, было тогда лет десять-одиннадцать. Ему приходилось сидеть в шалаше и из него наблюдать за красавцами таежного леса. В эти ранние годы у Сережи зародилась любовь к природе, тяга к охоте. Он начал собирать яйца птиц, почему-либо оказавшиеся вне гнезда. В невысоком ящике на вате аккуратно были разложены одноцветные и пестрые — с пятнами, черточками, узорами — яички пернатых обитателей окрестностей Екатеринбурга.

Накануне 1893 года в семье Ушковых произошло большое несчастье: в припадке душевного расстройства Лев Михайлович покончил с собой. Семья, насчитывавшая десять детей, оказалась в бедственном положении, «без всяких средств к существованию». Жители Екатеринбурга сожалели о покойном, который «пользовался особой любовью обездоленных, никогда не отказывал им в посильной помощи и защите»[4].

Со старой фузеей

Матери Сережи Ушкова нелегко было продолжать обучение сына (он учился в Екатеринбургском реальном училище). Ежедневно она давала Сереже три копейки на завтрак, но он не тратил их — копил на ружье. Ему очень хотелось приобрести ружье и с ним ходить на охоту. Так Сережа Ушков скопил около трех рублей и отправился на толкучий рынок. Денег на хорошее ружье было мало, он смог купить лишь старую «фузею калибра десятого, с огромным, как воробей, курком, номерным толстым шомполом и толстым медным затылком».

Покупка состоялась без ведома матери, но она быстро узнала о приобретении. «Сележа лужье купил, — то и дело бубнили сестренки и, понятно, матушка сейчас же спросила меня так ли это и откуда я взял деньги, — вспоминал впоследствии Сергей Львович. — Ничего не сказала. Она, сердешная, видимо, поняла, что мешать мне в этом бесполезно: ведь яблоко от яблони недалеко падает. Я повесил ружье на стену у кровати».

Весной пользоваться ружьем не пришлось: билет на весеннюю охоту стоил пять рублей, а таких денег Ушковы не имели. Но в лес Сережа бегал — послушать, как токуют косачи, посмотреть, как тянут вальдшнепы. А осенью Ушков охотился.

Через два года после смерти отца не стало и матери. Детей отдали под опеку близкому родственнику, состоятельному, но сумасбродному человеку.

Опекун рассчитывал пристроить смышленого Сережу к коммерции, а мальчика тянуло в природу. Как только выдавалось свободное от учения время, Сережа надевал сапоги и бежал за восемь километров к рыбаку на озеро Шувакиш. Опекун отобрал у Сережи сапоги, полагая, что без них он не побежит в такую даль, да еще в ненастную погоду. Не помогло — Сережа стал бегать на Шувакиш в ботинках. Там можно было увидеть лебедей, порыбачить, сварить уху из только что наловленной рыбы, узнать от старого рыбака о необыкновенных приключениях на уральских озерах. «Убежишь вечером на озеро, а утром опять домой, под ненавистный кров богатого самодура», — писал в воспоминаниях о детстве С. Л. Ушков.

Бывали с ним на Шувакише и забавные истории.

«Помню, как-то пришел я к рыбаку. Дома нет его, на озере — тоже нет, а лодка на месте, спрятана, значит ушел он в город с рыбой. Ключ я знал где лежит и вот остался ночевать в избушке один. Истопил печку, нашел немного хлеба, наелся, запил водичкой и лег спать. Проснулся ночью от каких-то странных звуков… Слушаю, а у самого мурашки по телу бегают — орет кто-то недалеко от избушки, да так страшно, что беда. Ну, думаю, медведь, больше некому. Сижу, сон как рукой сняло. А рев то ближе, то дальше. Стало светать. Решил посмотреть. Вижу: на тропе, по которой ходил к озеру, стоит козел и орет. Сразу на душе легче стало. Стукнул я в дверь и только и видел козла. Долго никому не говорил об этом, а потом рыбаку рассказал, частенько он, старик, смеялся».

Опекун убедился, что в торговле толку от Сергея Ушкова не будет, и в 1896 году отправил его в село Барашково за Курганом к своему родственнику. Жизнь на новом месте пошла по-новому. Учащийся реального училища стал затрубщиком винокуренного завода.

Сергей Ушков очень жалел, что не удалось завершить среднее образование, но зато теперь уж никто не мешал ему: свободное время он мог провести по своему усмотрению, поохотиться вдоволь, благо птицы в окрестностях было много, а осенью на пролете прямо-таки видимо-невидимо. Здесь, в привольной Зауральской лесостепи, Сергей Ушков стал настоящим охотником, но еще без доброго ружья и без своей собаки. Деньги, какие у него появлялись, он копил на отъезд в родной Екатеринбург. Хотелось навестить Арамильское, где он родился.

Путь в науку

В 1899 году Сергей Ушков уехал из Барашкова. После небольших странствий по Уралу он остановился в Перми у брата Ивана. Здесь он стал служащим Пермской казенной палаты, сначала писцом, затем помощником бухгалтера и, наконец, бухгалтером.