«Наш агент в Риме пропал»

Картер Ник

Наш агент в Риме пропал

Картер Ник

Наш агент в Риме пропал.

перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне

Оригинальное название: Agent vermist in Rome

Первая глава

У АХ есть несколько люксов в отеле на Манхэттене, который я не буду называть. Я зарегистрировался там после двух недель R&H (отдыха и восстановления) на ранчо AX в охотничьих угодьях Вирджинии недалеко от Вашингтона, округ Колумбия.

В этой организации есть несколько своих агентов среди его сотрудников, и это дает мне домашнее ощущение . Это также удовлетворяет чувствительности Хоука к безопасности; Хоук, серый, анонимный и ироничный руководитель AX. С одинаковой легкостью он отправляет меня в какой -нибудь портовый кабак, кишащий головорезами, но в тот момент, когда я возвращаюсь в США после опасного задания, он наблюдает за мной, как если бы я был непокорным ребенком.

У меня еще оставалось два месяца неоплачиваемого отпуска, и это было отличное место для начала. В моем люксе была огромная спальня с супер-ванной и гостиная с полностью укомплектованным баром. В нем была кухня с обслуживанием номеров, а шеф-повар заставлял вас думать, что вы находитесь в Париже времен Наполеона Третьего, а не в мрачном Нью-Йорке. И обслуживание было сдержанным и эффективным. У меня также была куча накоплений по зарплате, которые скопилась на моем банковском счете.

Я снял трубку рядом с кроватью и назвала коммутатору номер Тигги.

Тигги — это Табита Инчболд. Пятифутовая идеально сложенная английская дворянинка (отец — граф), который променял привилегии местной знати на работу секретарем в фирме по связям с общественностью на Мэдисон-авеню.

«Это Ник Картер, Тигги».

"Ух ты." Ее голос был смесью кокни и австралийского. 'Ты здесь? В городе?' Тигги могла упаковать много смысла в несколько коротких слов.

Потребовалось всего несколько минут оживленной болтовни — беседа Тигги была полна завуалированных намеков на наш последний незабываемый вечер вместе — чтобы договориться о встрече за выпивкой и совместным ужином.

В это время было половина четвертого. Я принял долгую ванну и закончил ледяным душем, чтобы освежиться и вернуться к жизни. В ванной было зеркало до потолка, и я был доволен тем, что увидел. Я снова был в порядке. Ко мне вернулся сброшенный вес, мои мышцы функционировали как надо, и не осталось шрамов от попыток друга-конкурента вырезать кишки из моего живота и использовать их как петлю, чтобы повесить меня. Только слабая серебристо-белая линия показывала, где его острый как бритва нож кукри начал свою работу.

Я намылил лицо и побрился гладко и чисто, прежде чем нанести едкий лосьон после бритья. Вернувшись в спальню, я лениво оделся.

Я скользнул в свою куртку. Чтобы компенсировать место в одежде для люгера Вильгельмины, я наполнил левый внутренний карман кожаным кошельком. Я мельком взглянул в зеркало спальни и не нашел все это неудовлетворительным. Я поправил галстук и был готов отправиться в бар, который мы с Тигги выбрали в качестве отправной точки.

В тот момент, когда я положил руку на дверную ручку, телефон пронзительно зазвонил.

— Черт, — сказал я вслух, но все равно вернулся и взял трубку.

Я поднес трубку к уху и услышал что-то похожее на магнитофонную запись карнавала, только наоборот. Я нажал красную кнопку на телефонном преобразователе, обычном оборудовании в номерах гостиницы нашей организации, и на полуслове услышал знакомый голос. «…и я знаю, что ты в отпуске, но паршивый бюджет, с которым мне приходится работать, означает, что у меня нет ещё таких людей, как ты. Каким бы слабым ты ни был, ты наш единственный доступный агент.

Это был Хоук. Он был на другом конце провода красного телефона и разговаривал со мной из своего офиса в Вашингтоне.

— Я пропустил начало, шеф, — сказал я, призывая все свое терпение. — Не могли бы вы рассказать мне еще раз, что случилось… — Рим, — выпалил он, еще больше затыкая меня. «Что-то вонючее найдено в Тибре. Это что-то — Клем Андерсон, и чертовски мертвый. Клем Андерсон был неважным информатором в Италии. На самом деле он никогда не был частью нашей организации, но время от времени помогал нам, снабжая нас информацией, которую большие ребята из ЦРУ и Интерпола могли не заметить.

Хоук, глава сверхсекретного, самого маленького и самого смертоносного подразделения глобальной разведывательной службы Америки, продолжил: «Он прислал нам кучу расплывчатых предположений о каком-то дерьмовом фильме, который они собираются снять. Такой фильм, в котором шпионаж и контрразведка представлены как гламурное дело. Но вы все об этом знаете.

Однажды в неосторожный момент я сказал Хоуку, что мне очень понравился фильм, который я видел. С того дня он оставил во мне след своим ребяческим и упрямым содержанием. Я был фанатом кино. Одно из тех стойких, непреодолимых заблуждений о моей личной (ха-ха) жизни.

«Сначала я подумал, что это очередная афера в кино на сумму от десяти до двадцати миллионов», — продолжил Хоук. «Но Клем продолжал утверждать, что все гораздо глубже. Я позволил ему исследовать это, потому что он был хорошим человеком, очень полезным в нашей сети. Я уже не обращал на это внимания, но теперь Клем мертв. Так что, возможно, Клем узнал что-то важное. Тебе забронирован билет на рейс Alitalia в 20:15 из аэропорта Кеннеди. У тебя есть час, чтобы успеть на вертолет, который доставит вас из Манхэттена в аэропорт.

«Но, сэр …» — сказал я, наблюдая, как пухлая и сочная Тигги исчезает в тумане.

— Тебе не потребуется больше часа, чтобы прочитать лист данных, — успокаивающе сказал он. — Прямо сейчас он поступает по телексу отеля. Вы найдете код в своем почтовом ящике на стойке регистрации. Все, что вам нужно, находится в этом конверте. Деньги на расходы, удостоверения личности, два паспорта. Я больше не буду тебя задерживать. Я уже вижу, как загораются твои глаза при мысли о веселой итальянской сладкой жизни. Но помните: это работа, а не прогулка». Я упомянул что-то о дополнительном дне в Нью-Йорке, который мне нужен, но Хоук уже повесил трубку. Это была игра, в которую я играл, и Хоук устанавливал правила.

Я позвонил в дежурную часть и попросил принести телекс, который я ждал, вместе со всем, что было в моем почтовом ящике. Затем я позвонил в бар и оставил леди Инчболд сообщение о том, что, к сожалению, меня вызвали по более срочным делам. Когда мальчик на побегушках пришел с телексом и толстым коричневым конвертом, я протянул ему две двадцатидолларовые купюры. Пять долларов были для снего, а остальные — на цветы, которые нужно было доставить Тигги. У меня сложилось впечатление, что они будут для нее таким же большим утешением, каким было для меня задание, которое мне внезапно дали.

Телексное сообщение длиной шесть футов, развернувшееся, как огромный кусок туалетной бумаги, на первый взгляд выглядело не более чем скучным отчетом о будущем чикагской торговли соей. Однако, когда я прочитал его через поляризованный прозрачный пластиковый лист с кодовым номером четыре из конверта, он раскрыл его важное содержание. Полный отчет о действиях и подозрениях Клема Андерсона, мое прикрытие для этого задания с предысторией и второе прикрытие в случае необходимости. Адреса двух контактных домов в Риме и некоторые наспех собранные данные об именах, упомянутых в отчетах Андерсона.

Я прочитал его быстро и аккуратно, разматывая бумагу строчка за строчкой и запихивая в стандартную шредерную машину в наших апартаментах. Чем больше я читал, тем больше убеждался, что Хоук отправляет меня на какую-то охоту за привидениями. Он был прав в самом начале. Это были слухи и сплетни, которые казались более уместными в рекламе фильма, чем в расследовании AX. Несколько твердых фактов, а остальное не более чем пузыри. Лоренцо Конти, итальянский продюсер широкоэкранных спектаклей, наполненных сексом и кровью, участвовавший примерно во всех классических постановках от «Одиссеи» до «Агнца Марии», готовил новую эпопею под названием « Конец света» . Фильм с международной оккупацией о том, что могло произойти во время Третьей мировой войны.

Черт, все, кто когда-либо читал газеты, знали об этом. За исключением, может быть, Хоука, который с трудом просматривал иностранные новости, затем какое-то время наслаждался комиксами, а затем выбрасывал газету.

Конти был ненадежным и ловким парнем. Даже в самых успешных его фильмах инвесторам оставалась лишь часть прибыли, в то время как Лоренцо, с другой стороны, брал прибыль на содержание своего палаццо в Риме, своей виллы на Капри, своего замка на юге Франции и большое количество любовниц, чучел животных, прислуги и всяких прихлебателей. Но вряд ли это была конфиденциальная новость. Другие уважаемые продюсеры из Лондона или Голливуда следовали той же жадной схеме.

Клем Андерсон сделал сноску о необъяснимом убийстве молодой австрийской звездочки. Убийство, которое Конти, казалось, имел на своей совести, тем более, что вскоре после ее смерти у него случился нервный срыв, и он уволился на два месяца отдыха дома и в клинике. Но это тоже было нормально. Звезды так же заменимы, как секретные агенты. И срывы для звезд большого кино так же часты, как и романы с начинающими актрисами. Партнерами Конти по новому фильму стали сэр Хью Марсленд, бывший британский министр с сомнительной финансовой репутацией, но не чуждый миру шоу-бизнеса и понятных контактов с английскими дистрибьюторскими компаниями. Дэн Пьеро Симка, непостоянный итальянский карлик; политик и банкир-плейбой, а также очень нормальный партнер в таком предприятии, как Верелдейнде. И, наконец, Стадс Мэллори, независимый американский продюсер-режиссер, известный двумя оскароносными фильмами около десяти лет назад.