«Дьявольская дюжина»

Картер Ник

Дьявольская дюжина

Картер Ник

Дьявольская дюжина

перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне

Оригинальное название: The Devil's Dozen

Первая глава

Вы когда-нибудь видели муравья, застрявшего в песчаной воронке? Эту воронку построил муравьиный лев, насекомое, которое сидит в центре и наблюдает, как его жертва тщетно пытается выползти. Но углубление имеет склоны, образующие почти прямой угол, из-за чего песчинки теряют сцепление, вырываются на свободу, и муравей падает обратно на дно. Муравьиный лев дожидается, пока его добыча не одолеет от истощения, а затем убивает ее.

Я знал, что должен чувствовать муравей. Я перевернулся, лег на живот и попытался найти устойчивую точку для пальцев. Но вулканический пепел хуже песка. Сцепления нет вообще. Пальцы скользят по нему, как по воде.

Магнум 44-го калибра снова взвизгнул. Пули вонзились глубоко в пепел. Пуля послала мне в глаза гейзер пыли и ослепила меня. Я поперхнулся и втянул в легкие еще пепла. На высоте 17 000 футов мне было достаточно трудно дышать в обычных условиях. Но мои беды, казалось, подошли к концу.

Теперь я действительно упал. Весь пепельный склон развалился. Камни покатились, сначала поменьше, потом покрупнее. Внезапно я взлетел как колесо, пытаясь защитить голову руками. Звук тонн пепла и камня был оглушительным. Я шарил вокруг, пока не нашел твердый кусок скалы и не скользнул под него. Я упал со скалы. Я знал, что у меня есть шанс выжить, если только я смогу удержаться на нависающей вершине скалы. И если бы этот кусок камня не соскользнул.

Вал продолжал скользить еще шестьдесят секунд. Последовавшая за этим тишина была ужасной, ее нарушал только пронзительный крик ворон, вскочивших со своих мест.

Мои красные глаза наполнились слезами и смыли пыль. Пейзаж подо мной был погребен. Две реки пепла все еще шевелились. Даже под защитой нависшей скалы я был по грудь в пепле.

Я осторожно взял в руку сверток, который носил под рубашкой. Это был мой Люгер, завернутый в носовой платок. Я снял платок с большого пистолета и стал ждать.

Через тридцать минут я услышал, как они идут: двое мужчин. Их ноги через равные промежутки времени шлепались в пепел, так что я мог быть уверен, что они использовали веревки. Когда они остановились, я услышал, как они ковыряют прикладами пепел. Наконец они прошли и остановились, в пятидесяти ярдах слева от меня.

Мужчины были одеты в горную одежду, покрытую пеплом, и каждый держался за нейлоновую веревку одной рукой, а в другой держал полуавтоматический пистолет 44-го калибра. Но на этом сходство заканчивалось. Один из них был молодым и крепким, загорелым чикано. Второй был старый и бледный, худой, как палка. Между губами он держал сигару.

Я навел прицел «Люгера» сначала на одного человека, потом на другого. Люгер стреляет очень точно, поэтому требуется небольшая коррекция отклонения. У большинства Люгеров длинный ход спускового крючка, но не у моего. Курок выдвинулся вперед в тот момент, когда я коснулся спускового крючка.

Голова чикано дернулась назад, когда моя пуля прошла в дюйме от его подбородка, именно там, где я и хотел. Старик, Хоук, сжал свою вонючую сигару в ухмылке, которая расколола его лицо надвое. Хоук был моим боссом, и у него было странное чувство юмора.

«Не говори мне, что ты сумасшедший, номер три», — рассмеялся он. «Это была твоя идея тренировочных учений».

Я встал, шатаясь, и не мог не смотреть вверх по склону, опасаясь, что начнется новый оползень. Там не было ничего, кроме черного пепла и вулканической породы, и все было очень тихо; а далеко вверху, словно фон открытки, ледяная шапка горы Попокатапетль. Несколько воронов и стервятников в отчаянии кружили вокруг.

— Хорошо, — ответил я. «Теперь твоя очередь заниматься спортом».

Хайме — американец мексиканского происхождения, присоединившийся к AX в прошлом году, что означало, что он был чем-то вроде номера 200. Внезапно у него появился интерес к вулканическому пеплу. Он тыкал в нее сапогами и насвистывал латинскую мелодию. Хоук стал орнитологом и изучал летающих птиц. Через минуту их сильного малодушия мой гнев утих, и я убрал пистолет. Затем я медленно пошел в направлении моих коллег.

— Хороший выстрел из пистолета, — прокомментировал Джейме, потирая подбородок.

— Я знал, что ты не умер, Ник. Хоук ткнул пальцем в мою ушибленную грудь. — Ты единственный агент, которого я знаю, который не умирает в своей постели, я имею в виду во сне. Вы просто раздражены, потому что вас немного раздражает смерть в трюке, который вы сами придумали. Проклятая игра.

Разреженный воздух был ветреным, и он не мог зажечь сигару.

— Кроме того, — предложил Джейме, — я не понимаю, как вы забрались так высоко. С научной точки зрения невозможно подняться по склону, покрытому вулканическим пеплом».

— Другими словами, — сказал я, — если бы я не забрался так высоко, я бы не упал так низко. Еще одна блестящая идея, Хайме, и ты снова в ЦРУ.

— Не вините этого мальчика, — сердито сказал Хоук. Неспособность зажечь сигару, казалось, беспокоила его больше, чем моя возможная смерть. По крайней мере, это было выражение его лица, которое он был счастлив показать мне. Он действительно думает, что меня невозможно уничтожить. Однажды я снова удивлю его.

— Что это за воздух, — проворчал он. «Неудивительно, что здесь ничего не растет».

«Если бы вы купили чистые и приличные гаваны, у вас не было бы этой проблемы».

Хоук нахмурился. Ему нравятся его дешевые сигары и изношенные костюмы, может быть, так же, как другому парню нравится его сучка.

«Кубинские товары находятся в запрещенном списке». Он был в патриотическом угаре. «Но что касается этого испытания, Ник, я верю, что оно имеет определенный потенциал».

«Я знал, что этот садистский элемент понравится тебе».

— Но, — быстро продолжил Хоук, — с веревками и без оружия. Мы могли бы использовать таймер.

— И еще одно, — нерешительно добавил Джейме. "Если я могу сказать кое-что."

'Пожалуйста продолжай. Извините, если я был немного взволнован. Оползни просто что-то делают со мной».

— Я имею в виду, — сказал Хайме, — я из семьи альпинистов. Раньше в Пиренеях, а затем в Сьерра-Мадре. Если вас застал оползень, сворачивайтесь. Это защищает вас, когда вы падаете, но еще важнее, если вас засыпет. Свернувшись в шар, вы получаете меньший вес сверху и можете создать воздушное пространство между руками и грудью. Другое дело, если тебя надолго закопаают, температура тела лучше держится, когда ты свернулся калачиком.

«Спасибо, Хайме», — ответил я, обдумав его предложение.

В то время я не знал, насколько важным станет для меня этот совет, но я уважал его за то, что он сказал, и за то, как он это сказал. Он был хорошим парнем. Это было последнее, что я когда-либо думал о Хайме Монтенегро, по крайней мере, до его смерти.

Вторая глава

Два месяца спустя. Хоук взвалил на меня бумажную работу: такую работу я ненавижу. Но командир обременяет меня этим, потому что, если он умрет, естественным или неестественным образом, я буду следующим командиром. В AX нет N2; который давно умер. Поэтому время от времени, просто чтобы сделать Хоука счастливым, Ник Картер, Киллмастер, садится за стол и играет в клерка. В любом случае, это дало мне возможность увидеть, какие новые таланты всплывают в административном пруду.

Я делал бумажные самолетики из последнего предложения ЦРУ, когда Хоук вызвал меня к себе в офис. Обычно в его голосе звучит своего рода сардонический юмор. Не в этот раз, и я скомкал самолет в комок.

— Входи, Ник. Хоук указал на стул.

Он не был зол или подавлен, потому что человек, который дает опасные задания, не может позволить себе быть сердитым или подавленным; это влияет на его эффективность. И под давлением он не может выпить, потому что это становится привычкой, и он не может позволить себе амфетамины, потому что это сделает его ненадежным. Но если агента AX убили на работе, я мог сказать это, взглянув на него, потому что Хоук выглядел немного более уставшим, чем обычно.

Он снова закутался в складки своего костюма и сел за письменный стол, настолько покрытый прогаром от сигар, что он напоминал мостик линкора. Мы были окружены картотечными шкафами, выкрашенными в обычный для правительства темно-серый цвет. Шкафы были так загромождены отчетами только для президента, что ящики едва закрывались. Гений Хоук работает в отряде, где безопасность кажется далекой, но если вражеское агентство когда-либо попытается проникнуть в штаб-квартиру AX, им понадобится хорошо вооруженная бригада, чтобы получить доступ к его записям.

«Помнишь те тренировочные упражнения, которые мы пробовали в Мексике, Ник?»

'Да. Я понимаю, что часть обучения новичков теперь лежит на наших плечах».

«Как вы думаете, что мы получаем из этого упражнения?»