«Драгоценность судьбы»

Картер Ник

Драгоценность судьбы

Ник Картер

Драгоценность судьбы

перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне

Оригинальное название: Jewel of Doom

Первая глава

Дело в том, что Миньон Булье была очень женственной, даже слишком женственной. Она была самой популярной кинозвездой на континенте; она жила на красивой вилле недалеко от Ниццы; она обладала красотой, телом и деньгами. Каждое интервью она заканчивала комментарием, что ни один мужчина никогда не удовлетворял ее, и что если она когда-нибудь найдет такого мужчину, она уверена, что он не сможет продолжать ее удовлетворять.

Вот что она сказала мне в тот день, когда я встретил ее. Я провел с ней уже десятый день на ее вилле, все еще пытаясь удовлетворить ее.

Миньон также была игривой. Я лежал на шезлонге, греясь в лучах великолепного французского солнца на деревянной платформе, окружающей ее бассейн. Миньон резвилась в воде. Поскольку вокруг бассейна была высокая стена, мы оба были голыми.

Она вышла из воды, и ее обесцвеченные мокрые светлые волосы ниспадали ей на плечи. Ее руки были сложены в чашу, и чаша была наполнена холодной водой. Она вышла на помост на этих длинных стройных ногах, ее круглые тыквенные груди танцевали, словно на петлях, пучок бархата между ног был глянцево-черный, в отличие от светлых волос на голове. И она выплеснула на меня эту чашу с водой.

Когда она увидела, что я поднимаюсь, она вскрикнула и пригнувшись нырнула. Я внимательно следил за ней. Я нырнул и всплыл. Она была примерно на три гребка впереди меня, и бассейн был очень длинным. Но я плыл за ней, пока она не оказалась почти на другой стороне. Затем я схватил ее за лодыжку и потянул под воду.

Она всплыла, булькая и брызгаясь. Без макияжа у нее было лицо маленькой девочки. Ресницы слиплись, волосы распущены . Она посмотрела на меня пытливыми карими глазами, как всегда. Ей нравилось угадывать мои мысли. Когда она прочитала это в моих глазах, она обеспокоенно моргнула.

— О, Ник, — сказала она дрожащим голосом. — О, Ник, я не могу, только не снова. Не совсем.'

Мы были в мелкой части бассейна, вода доходила нам до пояса. Она стояла напротив меня, так близко, что ее соски ненадолго коснулись моих волос на груди. Я обнял ее за талию и притянул к себе.

Она обняла меня руками за плечи и поцеловала в горло. «О, дорогой, я не знаю, смогу ли я. Mon chéri , я чувствую себя такой измотанной».

Мои губы были близко к ее уху. Я медленно потянул ее к краю бассейна. — Ты была женщиной, которой не мог угодить ни один мужчина, — сказал я. «Ты была женщиной, которой не мог угодить ни один мужчина». Я поцеловал ее соски.

Она тихо застонала, потом громче, когда мои пальцы двинулись к бархатному месту. 'Но... Mon chéri, это безумие. Ты меня утомил.

— Ни один мужчина не мог удовлетворить тебя, помнишь? Ее рот скользнул по моей щеке и прижался к моему рту. — Пока я не встретила знаменитого Ника Картера, — пробормотала она мне в губы. Она яростно поцеловала меня. "О, моя дорогая, что я буду делать, если ты уйдешь?"

«Скажи репортерам еще раз, что ни один мужчина никогда не сможет удовлетворить тебя».

— Но это было бы неправдой. Она громко стонала. 'Что ты делаешь со мной! Ты сводишь меня с ума.'

Здесь было очень мелко, около полуметра. Мы подошли к цементной горке, ведущей в воду. Когда Миньон почувствовала меня спиной, ее глаза расширились.

— Да, — мягко сказал я. «Здесь, в воде».

- Но... но... что... я не могу!

Это то, что она сказала. Но когда мои руки нежно гладили внутреннюю часть ее ног, они охотно раздвигались, пропуская меня внутрь. Она закусила нижнюю губу и вскрикнула, когда я вошел. Ее руки сжались вокруг моей шеи, и она прижалась грудью к моей груди. Затем она начала двигаться.

Для Миньона любовь была не актом, а искусством. У нее был фантастический контроль мышц. Каждый раз это было как в первый раз; каждый раз она делала из него что-то новое. Иногда она была маленькой девочкой, которую хотели схватить силой; в других случаях она была развязной шлюхой, жуя жвачку и жестикулируя так, будто торопилась. Она постоянно пробовала новые восхитительные движения и захваты.

Иногда, как сейчас, она становилась лесной кошкой.

Зато какой мышечный контроль! Я чувствовал, что я был одержим ее телом, как будто я не мог освободиться от нее, даже если бы захотел. Она пожирала меня, пожирала, как точилка для карандашей, таща меня вниз, пока ничего не оставалось. Было легко понять, как она утомляет мужчину, пытающегося ей угодить; она была настолько женственной и отдавалась так полностью, что большинство мужчин выглядели бы как мокрая швабра, когда она заканчивала с ними.

Мы поплескались совсем немного в бассейне. Наши тела срослись и двигались, как белье по веревке, когда дул сильный ветер. Миньон издавал почти нечеловеческие звуки. Она уже оставила фиолетовые следы от зубов в трех разных местах на моей груди.

Когда мы двигались, мы скользили. Мы были уже не на маленькой горке, а были в воде и держались за борт. Мы вместе извивались, пока она издавала звуки и находила новые места, куда можно вонзить зубы.

А потом мы поплыли посреди бассейна, только с головпит над водой. Мы вертелись взад и вперед, как корабль, который вот-вот пойдет ко дну. И постоянно мы расставались и подходили друг к другу.

Я узнал, какой была Миньон. Проведя с ней десять дней, я обнаружил некую закономерность в ее оргазмах. Она уже была в пути; ее жесты сходили с ума. Первый раз будет не более чем разминкой. Во второй раз она вырывалась так сильно, что лежала безвольно в моих руках, не в силах пошевелиться. Я должен отнести на стул.

Для меня это не было бы проблемой, пока она не сосредоточилась на том, чтобы удовлетворить меня. У Миньона была простая философия любви. Если она достигла оргазма трижды, ее партнер должен был кончить не менее трех раз; чаще, если бы у нее была возможность. Затем началось настоящее веселье для некоего Николаса Картера, агента AX. сейчас в отпуске, он скоро будет выжат как мокрая швабра.

Это заняло десять дней, десять дней на Французской Ривьере, в казино, с играми с Миньон в бассейне и в постели. Я познакомился с ней около года назад, когда был здесь по заданию. Она проявила некоторый интерес и дала мне свой адрес и номер телефона. Тогда она не была такой большой звездой. За последний год я дважды звонил ей и обнаружил, что интерес, похоже, все еще существует, поэтому я посетил ее при первой же возможности. Миньон была на две руки занятой женщиной.

Каким-то образом мы вернулись к шезлонгу. Вот куда Миньон пришла в первый раз. Я почувствовал, как ее пятки вонзились мне в колени. Ее зубы были на моей шее, и она яростно укусила меня. Ее тело дважды дернулось, напряглось, казалось, расслабилось. Я расслабился рядом с ней.

Она отдернула зубы и откинулась назад достаточно далеко, чтобы видеть мое лицо. Ее глаза заплыли, а веки отяжелели. ' Mon chéri , — хрипло сказала она, — мы еще не там, не так ли?

В ответ я прижался к ней.

"О, Ник, мой ангел, мой любовник, мой идеальный мужчина!" Она двигалась в моем ритме. «Ты губишь мое бедное, стройное тело. Ты слишком сильный мужчина для меня.

Я знал, что если она начнет это, она собирается нокаутировать меня. Она была бедной милой девочкой, которой пользовались мужчины. Но когда она заканчивала с ними, они не расхаживали, гордые, как петухи, а, спотыкаясь, уходили прочь, с поникшими плечами, измученные. Я знал, потому что я испытал это.

Второй раз пришел гораздо быстрее. Я почти сразу почувствовал ее ногти на своей спине. Она испускала яростные крики. И я совершил ужасную ошибку. Я обнаружил, что столкнулся с плотиной, которая пыталась меня остановить. Я бросался на нее снова и снова, и плотина начала трещать. Затем все закипело во мне, пока давление не стало настолько сильным, что я понял, что не могу больше ждать.

Миньон, должно быть, почувствовала это. Я мог бы подождать еще немного, если бы она не была такой хитрой мегерой. Я чувствовал, как работают ее мышцы; затем она слегка отодвинулась, выгнув спину, пока мои руки медленно гладили сливочные холмики ее грудей. А потом она имела наглость посмеяться надо мной. Удовольствие, которое я испытал, было настолько велико, что давление на прорвавшуюся плотину увеличивалось, пока она не рухнула. Я был вывернут наизнанку; Я чувствовал, как моя кровь, как и все мои внутренности, выливались наружу.

Я схватил это тонкое тело, прижал его к себе, вцепился в него когтями. И черт, если бы я не слышал ее смеха!

Это был тихий смешок, торжествующий смешок. Когда я снова смог открыть глаза, уголки ее идеальных губ приподнялись в улыбке. Она была настоящей Женщиной Дьявола, Дочерью Тьмы.

Ее большие детские карие глаза расширились от невинного удивления, когда она подняла брови.

Она спросила. — Мы еще не там, не так ли? И она начала двигать своим стройным телом.

Я сказал себе, что больше не могу, что последние десять дней взяли свое, что она победила. Но потом я подумал об удовольствии. Она подошла очень близко к идеальной женщине. Она знала, как контролировать каждую часть своего тела, и даже некоторые части, о существовании которых большинство женщин даже не подозревали. Она доставила мне огромное удовольствие. В тот момент мне было все равно, сколько мужчин она бросила на дороге, как пустые банановые корки, она доставляла мне удовольствие, у нее было прекрасное, драгоценное тело. И я бы наслаждался этим.