«Красное восстание»

Картер Ник

Красное восстание

Ник Картер

Красное восстание

перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне

Оригинальное название: The Red Rebellion

Первая глава

Забавно, как иногда вещи могут происходитьть, как одно иногда вытекает из другого, как нити паутины. Интрига — это не игра, в которой случай играет главную роль. Со стороны это может показаться другим, но поверьте мне, это не так. Просчитанные риски, планирование, расчет времени на доли секунды и использование возможностей. Если все в порядке, то вы сделали это. Тогда вы пережили еще один день, работу. Но чаще всего ты сам создаешь моменты, ты хочешь остаться в живых. И тем не менее время от времени случаются совпадения. Так было и в ту ночь, за пределами баров и ночных клубов на улице Орлеан, в самом сердце Парижа, на самом большом из двух островов Сены, известном как настоящий центр столицы, Иль-де-ла-Сите. .

Это была четвертая ночь, когда мы ждали там. Француз, англичанин и я. Было холодно, и холодный мелкий дождь пробирал до мозга костей. Я стоял рядом с небольшой двухколесной тележкой с книгами и журналами. Короткий коричневый фартук торчал из-под моей куртки. На голове красовалась альпийская шапка.

Когда я впервые надел её и посмотрел в зеркало, я сказал: «Ник Картер, они бы никогда не узнали тебя там, в Америке». Вы бы сошли за чистокровного апаша.

Я переместил свой вес и обхватил рукой Вильгельмину, 9-миллиметровый Люгер, которая удобно прижалась к моей груди.

Человек, которого мы ждали, не был любителем. Это был человек, который играл шпионскую игру ради выгоды. И он играл с секретами трех стран. Человек с более чем десятью псевдонимами. Опасный для всех человек.

Я работал над этим делом как агент AX, когда он едва не убил Гарри Доджа тремя пулями из «Беретты». Фрейзер Карлтон, англичанин из британской секретной службы, и Жак Добо из французского Sûreté ждали меня, и вместе мы преследовали его по большей части Европы. Его настоящее имя: Саймон Колар; его прошлое — это список всех мыслимых отвратительных преступлений. Но мы охотились за ним, гонялись за ним, как лисы за кроликом. Мы следовали за каждой зацепкой, хорошей и плохой, и мы были безжалостны к нему.

Тогда у нас появился большой шанс. Мы слышали, что неделю назад его видели в Париже. Он трижды посещал заведение под названием «Королевский клуб». Как мы узнали? Осведомители, конечно. Лжецы, паршивые клиенты, более или менее человеческие паразиты, готовые продать свои души за доллар. Но нам так же полезны и жизненно необходим, как рыбы лоцман для акулы.

И вот мы обосновались в средневековом квартале Иль-де-ла-Сите. Добос и Карлтон в начале узкой извилистой улицы, на пересечении с улицей Шануанесс, чтобы закрыть эту сторону. Если бы он пришел сюда, они попытались бы его поймать. Если он пройдет мимо них, наступит моя очередь. Я стоял на полпути вниз по улице, по диагонали напротив Club Royale и прямо напротив танцклуба, Les Jeunes Bohemiens.

Мне пришлось иметь дело с двумя моими коллегами. По крайней мере, у меня еще была возможность видеть танцующие короткие юбки и молодые красивые ноги, которые входили и выходили из двух палаток.

Но, несмотря на два кафе и более новые ночные клубы, средневековый квартал еще сохранил свою мрачную и темную атмосферу с узкими мощеными улочками, тускло освещенными углами и всем, что пропитано сернистым запахом Сены.

В тихие минуты я слышал, как крысы бегают по медным водосточным желобам старых зданий. И, прежде всего, на краю квартала возвышается грандиозный Нотр-Дам с двумя устремленными в небо башнями и огромными готическими шпилями.

На мгновение мне показалось, что я вернулся в другое время, с силуэтами огромных монстров, горгулий на вершине собора, наблюдающих за окрестностями, красивыми, отвратительными скульптурами, изображающими злых духов, изгнанных из собора, чтобы быть под их наблюдением.

А потом еще одна машина медленно проехала по узким улочкам с внезапным шумом, и двадцатый век вернулся. Я заметил, что Les Jeunes Bohemiens самый оживленный из двух заведений, с толпой молодых студентов. Но холод и непрекращающийся моросящий дождь были унылыми и угнетающими, а ночь казалась бесконечной. Мне хотелось думать, что мы подошли к концу охоты. Это была мрачная, грязная охота по трущобам и канализации Европы.

Единственным просветом была Ивонн Моннер из французского Сюре. Она была нашим контактным адресом и безопасным местом для получения продуктов. Мы с ней сразу же были впечатлены друг другом, хотя не требовалось особых усилий, чтобы произвести впечатление на Ивонн. Длинные светлые волосы вокруг обманчиво милого лица, пухленькая сексуальная фигура с роскошными бедрами, красивыми ногами и отличными пропорциями.

Ее работа в Сюрете была в основном связана с внутренними делами, но между нами сразу же возникло взаимопонимание. В течение шести месяцев она помогала и работала на меня, обещая, что как только мы поймаем Колара, она будет моей. Мне так и не удалось окончательно понять, действительно ли она верила, что мы добьемся этого или нет, или она просто размахивала передо мной морковкой. Но это была вкусная морковь, которую я определенно хотел.

Я взглянул на часы. Было почти полночь. Колару давно пора было показать себя, и я молча проклинал снова потраченную впустую ночь. Затем я услышал звуковой сигнал. Я полез в карман и вытащил маленькую рацию, размером чуть больше моей ладони. Снова гудок, и тут я услышал голос англичанина, напряженный и взволнованный.

— Он идет ко мне по улице Шануанес, — прошептал Карлтон.

— С ним еще один человек, — сказал француз, — обратите внимания.

Я вытащил Вильгельмину из куртки, ствол холодил руку. Наше намерение состояло в том, что, если они не смогут схватить его, они загонят его ко мне.

Я не знал, что тогда произошло. Позже я узнал, что Карлтон поспешил. Раздался выстрел, и через несколько секунд последовал еще один обмен выстрелами. Я услышал крик боли, голос Карлтона и звук шагов, бегущих по булыжнику в мою сторону.

В этот момент по улице с другой стороны подъехала машина, направляясь в сторону Les Jeunes Bohemiens. Она проехала мимо моей книжной тележки, перегородила улицу, и я вышел. Затем я увидел бегущую ко мне фигуру человека с тонким длинным носом и тяжелыми бровями.

Это был Колар, и я шагнул вперед, чтобы перехватить его. Он увидел меня, когда я пробирался мимо машины, и я увидел, как в его глазах вспыхнул страх. Он огляделся, потом снова посмотрел на меня и понял, что попал в ловушку.

В этот момент прямо передо мной из машины вышел мужчина. Он посмотрел на меня и пошел внутри Les Jeunes Bohemiens. Я был ошеломлен, настолько потерял равновесие, что почувствовал, как у меня открылся рот.

Я сразу узнал его. Кривой шрам на подбородке, тонкие, как карандаш, усы. Это был Соэ Джат, майор Соэ Джат, специалист по революционной агитации. Соэ джат редко покидал Китай, если только это не было чем-то очень трудным или важным. В последний раз он покинул Китай, чтобы организовать восстание во Вьетнаме того времени. И вот он уже в Париже, переходит улицу прямо передо мной.

Мое изумление длилось всего секунду, но Саймону Колару хватило этой секунды. Он проскользнул с другой стороны машины, и я услышал его шаги по улице. Я позволил ему пройти мимо меня.

«Годсколере», — громко выругался я, следуя за ним. Я бежал, словно адская гончая бежала за мной по пятам. Мы его окружили, и я выпустил его. Карлтон был застрелен, может быть и Добос тоже, но я мог поймать его, или упустить.

Шесть месяцев изнурительного труда в этой дыре, а он сбежал. Я выругался. - Проклятый Соэ Джат. Проклятый, потому что я был так застигнут врасплох.

Этот ублюдок Колар бежал как черт, и я был чрезвычайно благодарен булыжникам, которые так четко отражали все звуки. Я не мог, черт возьми, позволить ему уйти. Раньше я никогда не ставил ошибался, и сейчас мне казалось, что я очень хорошо начал эту работу.

Теперь я увидел его, слабое очертание в темноте. Он повернулся и выстрелил в меня. Он стрелял для эффекта, а не для точности.

Я даже не стал снижать скорость, когда увидел, что передо мной маячат массивные черные очертания Нотр-Дама. Он побежал туда, и я ухмыльнулся. Я бы поймал его там. Теперь он был вне извилистых улиц, и там ему нечего было скрыться. Его фигура, однако, растворилась в тени собора, и я еще немного ускорился.

Когда я добрался до узкой улочки, проходящей мимо собора, я понял, что звук его бегущих шагов стих. Я знал, что он не опередил меня намного. Он остановился и теперь где-то прятался. Я уменьшил скорость и теперь стал медленно и осторожно, дюйм за дюймом, продвигаться вдоль огромных выступов каменных контрфорсов, короткими, быстрыми рывками от одной темной тени к другой. Я был на полпути к боковой стене собора, когда услышал звук бьющегося стекла. Я помчался по улице и поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он исчезает через дыру, которую он пробил в одном из драгоценных витражей.

Я пошел тем же путем, подтягиваясь на выступающих камнях верхнего свода, держась за украшения, и был благодарен за орнаментальную резьбу средневековых мастеров. Пригнувшись, я пробрался за ним через разбитое окно и вышел на узкий каменный выступ. Огромный собор был тускло освещен внутри, а волнистая готическая архитектура создавала узор из теней.

Дюйм за дюймом я продвигался по каменному уступу, пока он не расширился и не закончился каменной балюстрадой. За ним была каменная лестница, ведущая наверх.