«Операция "Голод"»

Картер Ник

Операция "Голод"

Ник Картер

Операция "Голод"

перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне

Оригинальное название: Operation Starvation

Большой самолет преследовал закат на западе со скоростью более 750 километров в час, заметно трясясь от преобладающего встречного ветра. В темной кабине капитан Питер Девентер сидел на левом сиденье, крутил большими пальцами и смотрел поверх изогнутого носа «Боинга» на пылающий закат за рассеянными облаками. Воцарилась тишина, пока экипаж умело справлялся с рутиной полета. Затем машина завибрировала в местном глухом поле, и капитан Девентер заговорил со вторым пилотом по-английски с легким голландским акцентом.

— Когда Прествик вернется на линию, попроси несколько тысяч футов. Посмотрим, сможем ли мы выбраться из этого».

— Мы только что подтвердили перевод на Гандер, сэр, — сказал второй пилот. — Мне снова вызвать Гандера?

«Никакой спешки. Если вы позвоните им позже, все будет в порядке».

Капитан снова посмотрел на закат.

Машина была в отличном состоянии. Он увидел сдвоенные двигатели на левом крыле, неподвижно висящие в пространстве, шедевры современного промышленного дизайна. Капитан не был слишком сентиментален, но считал Боинг-707 с его мощными обтекаемыми двигателями одним из самых красивых объектов, созданных руками человека.

Он подумывал о том, чтобы принесли кофе, но сегодня бортпроводникам будет чем заняться. На этом рейсе у них была почти полная машина. Делегаты международной научной конференции. Полет начался в Париже. Большинство пассажиров совершили пересадку из Праги. Список пассажиров был полон азиатских имен с докторскими степенями. Примерно через пять часов капитан Девентер благополучно посадит их в Нью-Йорке, где большинство ученых будут пересажены в самолеты, летящие на запад.

Капитан забыл о кофе, а его мысли обратились к войне и Голландской Ост-Индии. Он с любовью думал о яванской семье, которая рисковала казнью, скрывая его, и с другими чувствами думал о японцах и ужасных месяцах после его поимки.

Его размышления были прерваны. Свет падал в темную кабину. Девентер наполовину повернулся на стуле с раздраженным восклицанием. Стюардесса знала, что требуется его разрешение, чтобы привести посетителей в кабину, какими бы важными они ни были. И никогда такой группой.

Капитан увидел, что второй пилот выглядел столь же раздраженным этим нарушением дисциплины. Затем, словно в миг между сном и бодрствованием, когда вещи кажутся бесконечными и не имеющими видимой причины, молодое красивое лицо второго пилота совершенно изменилось, стало чем-то красным и безобразным. Сам того не понимая, Девентер заметил, что его собственная форма была красной от крови и что молодой второй пилот теперь безжизненно висит над штурвалом.

Машина снова завибрировала, но продолжала курс, управляемый автопилотом. Капитан Девентер понял, что смотрит в ствол крупнокалиберного пистолета, и заметил глушитель. Мужчина с пистолетом был необычно высоким и ширококостным для азиата и удивительно напоминал киноактера Энтони Куинна. Мужчина говорил на чистом английском без акцента.

'Дайте-ка подумать. Как дела? Ах, да. Прошу разрешения войти в кабину. Мужчина рассмеялся. — Разрешено, конечно. Пожалуйста, не будьте настолько глупы, чтобы использовать radio, mon capitaine, или вы будете мертвы, как ваш второй летчик здесь.

Капитан Девентер был храбрым человеком. Тем не менее, он подумал о том, чтобы попробовать включить радио, но знал, что это не поможет. Кроме того, кто-то должен был управлять машиной.

Человек с пистолетом двинулся к нему. Девентер почувствовал холодный круг ствола у своего затылка. Второй азиат выступил вперед и вытащил тело второго пилота из кабины. Затем высокий мужчина подошел ко второму пилотскому креслу, не отводя ствола орудия от капитана. Девентер обычно мог распознать азиатов, но ему было трудно определить происхождение этого человека. Например, то, как он был одет, было любопытно; в консервативном костюме, рубашке и шелковом галстуке, которые были популярны в банковских и деловых кругах Нью-Йорка. Все было не так.

— Теперь слушай внимательно, mon capitaine, — сказал мужчина. «Вы берете на себя управление машиной и позволяете ей нырнуть настолько круто, насколько, по вашему мнению, могут выдержать крылья. Вы снова выпрямляете её примерно на высоте 1000 футов и отклоняетесь на курс в тридцать градусов.

— Я этого не понимаю, — сказал Девентер. Но он все понял. Они хотели, чтобы машина летела так низко, чтобы ее нельзя было отследить.

— Понимание не обязательно, — отрезал мужчина. «В случае, если вы испытываете искушение действовать героически, я могу сообщить вам, что, хотя я оставил вас и вашего навигатора в живых, со мной есть люди, способные взять на себя эти обязанности в случае вашего внезапного поражения. Но ради невинных пассажиров должен признаться, что у моих людей нет опыта работы с Боингами.

— А как насчет остальных членов моей команды? — спросил Денвер. «Умерли и ушли в отставку в том помещении, что ваше правление называет VIP-гостиной». Мужчина небрежно рассмеялся. «Но пассажиры все еще живы, хотя и удивлены по понятным причинам. Я уверен, что это соображение удержит вас от потопления машины в Атлантике». Он лениво взмахнул пистолетом. — А теперь приступайте к работе, mon capitaine. Девентер оглянулся через плечо. Другой мужчина оглянулся бездонными латинскими глазами. Кубинский пилот-наемник, предположил Девентер.

Большая серебряная птица, казалось, снова вздрогнула, а затем нырнула в укрытие облаков.

Весенний вечер озарял Париж. Свежий ветерок с Сены доносил аромат растений, растущих на полях Иль-де-Франс, и сладкий аромат бутонов, распустившихся на деревьях на больших бульварах. Ник Картер зарегистрировался в отеле, получившем высшую награду гида Мишлен. Он зарегистрировался как Сэм Хармон, международный морской поверенный из Чеви-Чейз, штат Мэриленд. (Ему было нельзя подписать контракт как Killmaster of Washington или, как его более официальное обозначение, N3). Ник задержался за ужином в Фуке и развлекался, наблюдая за вечерней толпой на Елисейских полях. Наконец он допил свой кофе с бренди, расплатился и ушел.

Поскольку погода была очень хорошей, а он был в отличной физической форме, он решил прогуляться, а не брать такси до офиса Объединенной прессы и телеграфных служб. Там у него будет телефонный разговор с неким Хоуком в Вашингтоне. Затем, если у Хоука не будет ничего срочного, Ник отправится к молодой леди, которая недавно работала фотомоделью в доме высокой моды, для которого теперь создавала одежду. Они пошли бы в театр. Затем перекусили в фешенебельном ресторане недалеко от Ле-Аль, и они поболтали о старых добрых временах. И после этого был хороший шанс, что…

Ник так хорошо проводил время, что едва заметил блестящий новый спортивный «Мерседес», скользивший рядом с ним, не отставая от его спортивной походки. Он предположил, что постоялец ищет место для парковки на этой длинной пустынной улице за оживленным проспектом.

«Бонсуар, мсье». сказала девушка за рулем. Ник обернулся. Хорошо сложенная девушка с длинными волосами ловко развернула машину к тротуару и дала двигателю поработать почти бесшумно. «Могу я вас куда-нибудь подбросить, мсье? » — спросила она по-английски с акцентом. — И тебе добрый вечер, — сказал Ник. 'Я боюсь, нет. Видишь ли, у меня назначена встреча. Его ровные белые зубы сверкнули в озадаченной ухмылке. Он с удивлением подумал о вероятной реакции своего босса Хоука, если он, Ник, не появится, потому что поддался чарам одной из печально известных парижских «девушек-такси».

Ее красивое лицо скривилось от разочарования.

«Сегодня, — сказала она, — первый настоящий весенний вечер. А весной всегда так одиноко, тебе не кажется? Затем, возможно, приняв молчание Ника за нерешительность, она добавила: «Это не так… дорого, как вы могли подумать».

Взгляд Ника уловил большие ясные глаза девушки на дорогом зимнем коричневом лице, высокие аристократические скулы и блестящие белокурые волосы, ниспадавшие на твердые обнаженные плечи. Ему пришло в голову, что ее модное платье с вырезом на лифе, демонстрирующим две спелые половинки дыни женственной красоты, должно быть, слишком дорого даже для самой успешной таксистки. — Между прочим, месье, вы tres gentil, очень любезны. Я знаю, что с тобой было бы очень хорошо. По специальной цене.

Ник пришел к выводу, что манящая, манящая улыбка ей не идет. Тем не менее, большое количество женщин между Вашингтоном и Нью-Йорком и со всего мира обратно в Вашингтон согласились бы с тем, что стройный, красивый и непонятный мсье Картер действительно был trés gentil , не говоря уже о многих других вещах. Недавние убийственные дни тренировок привели здоровенного мужчину в превосходную физическую форму — состояние, подобное боксеру-тяжеловесу в ночь перед матчем за звание чемпиона. То же солнце загорело Ника так же сильно, как и она.

Он смотрел на длинные смуглые ноги, гордую грудь и аристократическое лицо с некоторым сожалением. "Это было бы действительно приятно," сказал он. 'К сожалению ...'

Она прервала его, и ее голос внезапно приобрел резкие нотки деловой шлюхи.

— Пойдемте, пойдемте, мсье. Пятьдесят франков мне и десять франков за комнату. Хорошая цена, не так ли?

Ник начал что-то подозревать. За «Мерседес» не платили десятидолларовыми цифрами. И со временем глаза шлюхи приобретают определенное выражение. Глаза девушки были слишком живыми, слишком веселыми. Ник добродушно улыбнулся.

— Нет, большое спасибо.