«Ханой»

Картер Ник

Ханой

Ник Картер

1 - ЧЕЛОВЕК В ЗЕЛЕНЫМ БЕРЕТЕ.

Сержант Бен Таггарт из спецназа отряда Q-40 лежал на животе и затаил дыхание. Ноги часового прошли в нескольких дюймах от его головы и исчезли в ночи Северного Вьетнама. Таггарт знал расписание вахты; теперь он провел здесь третью ночь и знал о китайских патрулях почти столько же, сколько и о распоряжениях караула в своем лагере. Но он не знал, почему их было так много, или почему они были китайцами, а не вьетнамцами, и что они так тщательно охраняли.

Ровно через полторы минуты часовой вернется. Таггарт тщательно отсчитывал секунды, а затем заскользил по дорожке к выбранному им посту прослушивания. Это была роща рядом с высокой толстой проволочной сеткой, которая отделяла его от комплекса тщательно замаскированных зданий, и оттуда он мог видеть большую хижину, в которой, по-видимому, размещалась часть гражданского персонала.

Он занял свою позицию осторожно, стараясь чтобы его не видели ни с тропы, ни из лагеря, и старался держаться подальше от проволочной сетки. Простой тест в первую ночь, когда он подслушивал, показал ему, что у него достаточно силы, чтобы убить слона. Он присел на корточки под листьями и посмотрел на землю.

Как обычно, невысокие массивные строения были окутаны слабым голубоватым свечением, напоминающим лунный свет. Это не был военный лагерь, хотя солдат было достаточно для защиты крепости. Он смотрел, как пара караульных с винтовками медленно прошла мимо, и снова задумался, что так много китайцев в форме делают так близко к Ханою. Они прошли молча.

Таггарт откинул зеленый берет и засунул в ухо маленькое устройство. Это была собственная версия радиооператора Мика Манчини гораздо более сложного прибора, и он назвал его «слуховым аппаратом». Хотя диапазон был небольшим, он эффективно усиливал все звуки, которые мог уловить.

Третью ночь подряд он стал улавливать обрывки разговоров из большой хижины. Таггарт внимательно слушал. Он был не только офицером разведки Q-40, но и самым лучшим лингвистом в подразделении. Итак, капитан Марти Роджерс согласился, хотя и неохотно, провести расследование. В противном случае он никогда бы не отказался от него ради задания, не связанного с их собственной задачей. хотя лагерь и радиосообщения, которые они из него получали, были загадкой . Они объединились, пытаясь расшифровать сообщения, но тщетно. Однако они расшифровали так много, что почти наверняка сообщения не имели ничего общего ни с передвижением войск, ни с вьетнамской армией, ни даже с войной.

Таггарт слегка повернул голову и навел устройство на звук. Информация пришла в виде фрагментов разговоров многих голосов и на нескольких языках. Люди разных национальностей то и дело говорили друг с другом без особого энтузиазма, как будто им было мало что сказать друг другу. Иногда слова были неразборчивым бормотанием, но в большинстве случаев их голоса звучали четко и без ответа, возможно, даже игнорировались людьми, слишком скучающими, чтобы отвечать.

Они не очень разговорчивы, подумал Таггарт. Но, возможно, трудность заключалась в том, что они не очень хорошо ладили между собой. И нужно было быть очень общительным человеком, чтобы чувствовать себя в этой компании как дома. Он отдавал все свое внимание их поверхностным разговорам, хотя и незначительным.

«...слишком долго, слишком долго. А еда здесь отвратительная!

— Ах, нет, нет, нет, чувак. Стол отличный. Я никогда не ел так хорошо. Нам нужны перемены, вот и все.

Французы. Оба. Из разных уголков Франции.

— Еще нет, Ганс. Я хочу сначала закончить свое письмо. Мне жена больше не писала».

Немецкий. Глубокие гортанные звуки. Кислые от недовольства.

— Что ты там делаешь с этой книгой? Разве ты не видишь, что я её читаю? Отдай!'

— Да, да, извините …

Еще два немца. Один из них очень взволнован.

«Да, хорошо, но никто не уверен, сколько денег это нам принесет? Разговоры не заполняют дыры в карманах, не так ли?

Вероятно, швед, хотя говорил по-немецки. Ответ был невнятным, что было обидно, потому что пока это была самая интересная тема.

Таггарт провернул миниатюрную шайбу и полностью отключил шведа. Вместо этого он подслушал китайца, который сказал на медленном английском: «Я иду спать. Что же. Надо отдыхать мужчины.'

Собрался на отдых, подумал Таггарт.

Другой голос раздался громко и ясно. Венгерский, узнал Таггарт, но он не понимал на этом языке.

— Но это же в интересах науки, Ладислас! прогремел глубокий бас. «Прошло много времени с тех пор, как у меня была такая возможность». - опять по немецки.

— Это также в интересах нашего кошелька, мой дорогой Бруно. Научные аспекты, конечно, очень интересны, но все равно интересно, когда нам заплатят и когда это закончится. .. '

Голоса стихли, как будто двое мужчин уходили. Устройство Таггарта пыталось отследить их, но он не слышал ничего, кроме регулярного храпа.

Потом новый голос: «Вы бы видели, как живут другие ! Признаюсь, мы не так уж и плохо устроились, но Кратч и Визнер живут как короли. Шампанское, фазан, женщины, пуховые кровати...

О, остановись , Людвиг! Мы это знаем, мы все это знали в течение нескольких месяцев. Что бы это могло быть? Они всегда наверху... Опять голоса стихли, опять немцы.

Таггарт был доаолен. За эти несколько минут он узнал больше , чем за предыдущие две ночи вместе взятые. Однако этого все еще было недостаточно. Он слушал дальше немецкие голоса и задумался, кто такие Кратч и Визнер. Но удача подвела его. Бессвязный разговор превратился в разрозненные комментарии о том, кто должен давать и будет ли завтра снова дождь.

Он оставался в своей скрюченной позе еще два часа, слушая бессмысленные разговоры. С обеих сторон через короткие промежутки времени проходили часовые, явно не замечая его присутствия. По крайней мере , ему еще повезло в этом отношении.

Но ничего из того, что он услышал, того не стоило.

Пришло время, решил он, двигаться дальше и попытаться провести прослушку большого низкого здания, похожего на мастерскую. Это была непростая мишень для слухового аппарата, так как оно было окружено почти со всех сторон небольшими зданиями, складами, как он предположил, но, может быть — только может быть — он смог бы там что-то уловить.

Он не торопился, прислушивался к удаляющимся шагам часовых и осторожно выбирался из укрытия. Внезапно слуховой аппарат уловил звуки голосов где-то между большой хижиной и мастерской. Это был первый раз, когда он уловил голоса с этого направления, но также это был первый раз, когда кто-то кроме китайских охранников — и самого Таггарта — выходил ночью из дома, за исключением того, что переходил из одного здания в другое.

Таггарт сидел совершенно неподвижно там, где находился. Говорили три человека - тихо, они шли по направлению к нему. Двое мужчин и женщина. Все три немца.

"... сказать "Кратч" на этот раз?" - Голос молодого человека.

Отличные новости, — сказал полный баритон. «Я бы хотел, чтобы он позволил мне все устроить, но ведь мы работаем на него и должны довольствоваться тем, что он делает все по-своему. Этот человек скоро будет здесь, через неделю.

— Вы знаете, кто это? - Женский голос, низкий и мелодичный.

Некий доктор Бургдорф, Эрих Бургдорф. Я сам его не знаю, как и Кратч, по-видимому. Но он человек, выбранный группой для реализации планов.

"Какая группа, Кратча?" Голос молодого человека. "Нет, нет, нет, конечно нет, Гельмут," сказал другой, несколько нетерпеливо. «Каким бы претенциозным ни был Кратч, он не претендует на роль ученого. Нет, наша собственная группа выбрала его. Он из Буэнос-Айреса, где, как вы знаете, разработали ударно-спусковой механизм.

«Ну вот, снаряд для него готов. Когда именно он приедет?

— Как я и сказал, в течение недели. Даже Кратч не может назвать правильную дату, потому что, конечно, вы не можете лететь прямо из Буэнос-Айреса в Ханой. Как и всем нам, ему придется ехать окольным путем, и поэтому некоторая задержка неизбежна. Но теперь это ненадолго.

— Рада это слышать, — сказала женщина. «Четыре месяца в этом месте для меня слишком много. Это похоже на концлагерь».

— Ильза, это неудачное сравнение, — любезно сказал пожилой мужчина. Но Таггарту показалось, что в его голосе была странная, угрожающая нотка. «Мы не говорим таких вещей».

— Конечно нет, Карл. Мне очень жаль, — поспешно сказала женщина. — Тюрьма, я бы сказал лучше. Но назовите это как хотите, здесь нет приятной атмосферы, ни для женщин, ни для ученых.

Их голоса теперь были громкими, такими громкими, что Таггарт почти почувствовал себя обязанным присоединиться к разговору. Он внимательно посмотрел сквозь листву и увидел, что они стоят рядом с сеткой ограждения, всего в нескольких ярдах от внешних ворот. В голубом свете они выглядели бледными и болезненными, он мог ясно видеть их лица. И не только их лица. Таггарт чуть не присвистнул и на мгновение не сводил глаз с девушки.

Как и мужчины, она носила голубовато-белый лабораторный халат, но, в отличие от мужчин, он обтягивал ее тело, показывая его изгибы — восхитительные, полные, мягкие изгибы во всех нужных местах. Таггарт выглядел очарованным, когда она сделала глубокий вдох, так что ее груди поднялись и снова опустились. Он почти чувствовал, как они прижимаются к его рукам.

И с меня уже достаточно Крутча, — сказала она.

Он не прикасался к тебе, не так ли? — резко спросил молодой человек.

Лучше бы он этого не делал, сказал себе Таггарт.