«Фанатики Аль Асада»

Картер Ник

Фанатики Аль Асада

Минометная атака на БЕЛЫЙ ДОМ!

ПРЕЗИДЕНТ И ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ УБИТЫ!

СПИКЕР БЕЛОГО ДОМА ПОХИЩЕН!

Четырехдюймовые заголовки кричали с первых полос. Был только один способ спасти американскую демократию - найти спикера палаты до того, как безумные террористы осуществят свою последнюю угрозу ...

След ужаса вел в Нью-Йорк. Где-то на Манхэттене скрывался «Лев» - Аль Асад - имя группы фанатиков, которые думали, что у них есть божественная миссия: террор, убийства и международный шантаж.

Это была работа для одного человека. Но даже когда Киллмастер нашел их, любой неверный шаг означал бы мгновенную смерть следующего президента Соединенных Штатов!

Ник Картер

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Ник Картер

Killmaster

Фанатики Аль Асада

Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки

Глава первая

Среда. 15:46

Запах в комнате был антисептическим, больничной чистотой. Стены были бледно-зелеными, как простыни и как халат доктора, и как и я.

Он лежал на узкой больничной койке с хромированными трубками по бокам, чтобы пациенты не упали с постели. Только этот пациент не выпадал, потому что был привязан. Один широкий перепончатый ремень был на груди и руках, другой - на бедрах. Третий связал икры. Все, что он мог двигать, это его голова и глаза, которые были остекленели, зрачки расширены. Ремешки действительно были не нужны. Он умирал, несмотря на внутривенное вливание плазмы в его вены.

Это был молодой человек не старше двадцати пяти, смуглый и крепко сложенный.

Врач отошел от кровати и покачал головой.

«Я не могу дать ему больше, не убив его», - мрачно сказал он. «Он и так довольно далеко зашел».

«Давайте воспользуемся этим шансом. Он должен поговорить!»

Доктор пожал плечами. "Это твое решение."

Я слышал, как пациент что-то бормотал.

«Спроси его еще раз», - сказал Хоук. Он рухнул на стул в углу комнаты. Его потрепанный костюм был еще более помятым, чем обычно, и он курил одну из своих вонючих сигар, нарушая все правила больницы.

Я подошел к кровати, схватил лицо молодого человека рукой, взял его за подбородок и повернул лицом ко мне. Я сильно ее встряхнул. Остекленевшие глаза сосредоточились на мне.

"Как вас зовут?" Я спросил.

Рот открылся. Тонкая струйка слюны потекла по углу его рта. Я ослабил хватку, чтобы он мог шевелить губами.

«А… А…» - прохрипел он.

"Как вас зовут!"

«Ах… Ахмад», - сказал он, все еще пытаясь хранить молчание.

В углу Хоук хмыкнул.

"Как называется ваша организация?" Я спросил. Рядом с кроватью на маленьком больничном столике медленно вращались катушки кассетного магнитофона. Микрофон был близко к его лицу.

"Как называется ваша организация!"

Я видел, как он пытается закрыть рот. Борьба была мощной, но он проиграл. Скополамин работает, когда вы хотите узнать от кого-то правду. Лекарство, которое ввел врач, было более сильным, чем скополамин, но вводить его было сложнее.

«Та…» - сказал он.

Для меня это ничего не значило. Я посмотрел на Хоука. Он пожал плечами.

«… Грех…» - сказал молодой человек. На его глаза навернулись слезы. Он знал, что говорит вопреки самому себе.

«Он не имеет смысла», - прорычал Хоук.

«… Мим…» - прерывисто произнес голос. Ахмад беззвучно заплакал.

"Китайский язык?" - озадаченно спросил Хоук.

«Я в этом сомневаюсь», - ответил я. Я наклонился к привязанной фигуре. "Расскажите мне об организации!"

Борьба проявилась на его лице. И снова он проиграл.

«… Су… Сура…» - нехотя пробормотал он.

У меня начали появляться первые слабые проблески идеи.

«Аллах Акбар. Аллах велик», - сказал я. У моего арабского есть каирский акцент.

«Бисмаллах», - сказал я.

Его глаза закрылись. Он слышал только мой голос.

«… Фатха», - ответил он.

Я глубоко вздохнул и появился большой шанс. На арабском я начал повторять то, что каждый мусульманин учится с детства.

«Бисмаллах», - повторил я. «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного».

Губы скривились в улыбке удовольствия.

«Пу… Хвала Богу», - ответил он шепотом, тоже по-арабски, но с сирийским акцентом. «Владыка всего сущего, Всемилостивый, Всемилостивый, Владыка Дня Рока».

Фатхах означает «открытие» на арабском языке. Это название первой суры из ста четырнадцати сур Корана, которую мы называем Кораном. Все суры или главы, кроме одной, начинаются с Бисмаллах - Во Имя Бога, Милосердного, Милосердного.

Но что это значило? Я и Хоук знали, что это имеет необычный смысл для этого террориста, единственного, кто выжил из дюжины, успешно осуществивших свою атаку.

Они были фанатиками, молодыми людьми, каждый из которых знал, что у них нет шансов, и все же реализовал самый безумный план в мире.

Всего за три часа до этого, когда вице-президент и президент Соединенных Штатов вышли из Белого дома, мигая на ярком солнце, упавшем на Розовый сад, разорвавшийся минометный снаряд убил их обоих.

Они погибли вместе с тремя членами кабинета, один из которых был госсекретарем, несколькими журналистами и большей частью съемочной группы. Всего за десять секунд было выпущено четыре минометных снаряда.

В результате одного взрыва было уничтожено руководство страны. Спикер палаты был теперь президентом - и он пропал!

Через двадцать минут после мероприятия Хоук посадил меня в свой кабинет, пока он подробно излагал детали.

И ни одна деталь ничего не значила. Произошел взрыв. Пятеро сотрудников секретной службы погибли вместе с остальными.

Снаряды были выпущены из медленно движущегося армейского грузовика с открытым кузовом. Сзади ехали пятеро мужчин в зеленой армейской форме. Грузовик и униформа были украдены из Форт-Мид двумя днями ранее. Когда грузовик доехал до перекрестка Пенсильвания-авеню и 15-й улицы, он остановился. Мужчины сзади стянули брезент с двух минометов. Все было тщательно рассчитано, так что с этого места они обязательно попадут в Розарий. Четыре выстрела были произведены за десять секунд, большие минометные снаряды взлетели по высокой параболе и упали на территорию Белого дома. Практически сразу же грузовик включил передачу и снова тронулся.

На Нью-Йорк-авеню сотрудники секретной службы взорвали шины грузовика. Один протаранил его автомобилем, чтобы обездвижить, и погиб от сосредоточенного огня автоматов группы коммандос. Когда перестрелка закончилась, погибло около сорока человек, включая десяток невинных прохожих. Остался в живых только один террорист - молодой человек, который сейчас умирает прямо перед нами на больничной койке, его вены залиты сывороткой правды.

Но Ахмад был почти мертв. Он знал это, и это знание, казалось, ему нравилось.

«… Та…» - пробормотал он снова.

«… Грех…» - сказал он.

Два с половиной часа врачи боролись, чтобы спасти его, чтобы он мог говорить. Он хотел умереть. Теперь Ахмад победил их.

«… Мим…» - сказал он и умер.

Врач бросился к кровати, когда голова Ахмада безвольно откинулась набок. Он ударил стетоскопом по обнаженной груди Ахмада. Он слушал минуту, затем выпрямился.

"Он ушел."

Хоук поднялся на ноги, показывая мне следовать за ним. Я сунул кассету с магнитофоном в карман. Вместе мы вышли в коридор и пошли по коридору, заполненному агентами Секретной службы.

На полпути к нам подбежал начальник Управления Президента.

«Отправь их домой», - прямо сказал ему Хоук, прежде чем он смог заговорить. «Этот человек мертв».

На улице мы сели в машину Хока и поехали обратно в офис AX в Дюпон-Серкл. Мы ничего не говорили друг другу на протяжении всей поездки.

Внутри Хоук устало сидел за своим столом. Я никогда раньше не видел его таким подавленным. Он вел себя так, как будто все это дело было его ошибкой.

Наконец, он поднял голову и уставился на меня.

Он медленно сказал: «Где, черт возьми, спикер палаты? Черт побери, разве ему не сказали? Разве он не знает, что теперь он президент Соединенных Штатов?»

В гневе он потянулся к прямой линии в Овальный зал. Со своего стула в дальнем конце его офиса я не слышал, что он говорил, до самого конца. Затем его голос повысился.

Ради бога, нет! Это не россияне! Сообщите Пентагону! Заставьте их отступить! Вы хотите развязать атомную войну? "

Хоук сердито посмотрел на меня, слушая голос на другом конце линии.

«Да», - наконец сказал он, отвечая на вопрос. «Мы уверены, что это не Советы. Это арабская террористическая группа… Что это?… Нет, у нас еще нет всей информации. Я хочу знать, где, черт возьми, спикер…»

Он замолчал, его глаза расширились от удивления. Хоук какое-то время прислушивался - долгое время - прежде чем осторожно положил трубку. В случае с Хоуком это означало, что он изо всех сил старался контролировать свою ярость.

Я держал рот на замке. Хоук сказал бы мне, если бы почувствовал, что я должен знать.