«Пляска несвятого Витта»

Для чтения книги купите её на ЛитРес

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY

Кто-то дергался в нем, пытался выбраться.

Он вновь увидел себя мальчишкой возле этого оврага. Вспомнил страх и отчаянную озлобленную решимость, когда спускался в тенистое дно, отбиваясь от крапивы. Вспомнил, как замахнулся толстой сучковатой палкой и ударил по мешку. А в нем было пусто. В замершем, осевшем на влажную землю, по-прежнему крепко завязанном мешке, было пусто, а в воздух поднялось облачко серебристой пыли. Тогда он даже решился развязать мешок и узнать, что весь он изнутри выпачкан этой пылью.

Только мальчиком он мог бояться и действовать одновременно, старику оставалось только бояться.

Филипп резко открыл глаза, неуютно завертелся в постели, стараясь прогнать воспоминания. Опустил руку, чтобы нащупать под кроватью мешок, но рука коснулась пустого пыльного пола. На долю секунды ему показалось, что рука эта снова жесткая и непослушная.

Испуганно заскулило сердце, старик откинулся на спину и тяжело мелко задышал. Окаменевшая грудная клетка не давала сделать полный вдох. Филипп повернул голову к зеркалу, чтобы убедиться, что конец придет одновременно, к ним обоим. Но в зеркале никого не было. Только смятая, пустая постель, отброшенное в ноги одеяло.

Старик вздрогнул – в соседней комнате приглушенно и неубедительно раздался первый аккорд Рахманиновского концерта. Второй был громче, резче, будто камень, упавший на нужные звуки.

«Забирай все…», «Отче наш иже еси на небиси, забирай…» – мысли путались. Нужно было войти в гостиную и закончить ритуал, но Филипп знал, что не сможет этого сделать. Мальчика, который махал палкой в тенистом овраге больше нет. К нему пришла старость, а к старости смерть. Он сидел в постели прямой и неподвижный, оцепеневший. Его сознание свело судорогой.

Тот в гостиной все продолжал играть, до безобразия растягивая темп. Даже в таком состоянии это раздражало Филиппа, но он понимал – так его приглашают одуматься, так его приглашают к встрече. Так у него хотят отнять последнее, на что он может надеяться – его высшую благодать.

Мысленно Филипп ждал своего «проклятого места». Его рука ожила на одеяле и начала преследовать звуки выверенным изящным движением. На последней ноте перед вступлением оркестра в кисти что-то больно стрельнуло, и она замерла. Так же, как и сердце старика, дошедшего до своего проклятого места.