«Три слушания по делу о наличии змей в крови человека»

— Вот как? — Септус взглянул на Левенгука. — Сын мой, ты и вправду отрицаешь Божью доктрину?

Тот пожал плечами.

— Я опроверг эту доктрину. Поэтому она вряд ли может исходить от Бога.

По рядам присутствующих прокатился возмущенный возглас. Они считали частью своих обязанностей демонстрировать ужас при любом богохульстве. В то же время те же самые люди могли легкомысленно шептаться и перешучиваться, когда речь шла о настоящих ужасах: убийствах, изнасилованиях, зверских избиениях.

— Зрителям надлежит сохранять молчание, — устало произнес Септус. Эти слова он также произносил сегодня уже в шестой раз. — Господин Прокурор, зачитайте текст.

— Э-э текст… да, текст…

Септус спокойно ждал, пока Бен-Жакоб рылся в своих бумагах и пергаментах, отыскивая нужный документ. Конечно, это часть стандартной процедуры — зачитать те строки Священного Писания, которые обвиняемый отрицает, чтобы удостовериться в отсутствии недоразумений и разночтений. И то, что Бен-Жакоб терял нужную бумагу в кипе других документов, тоже стало частью стандартной процедуры. У любого другого прокурора это считалось бы стратегическим ходом; у Бен-Жакоба это была всего лишь рассеянность.

— Ах, вот же он, да, вот он, — пробормотал он, наконец, вытаскивая на свет Божий истрепанный лист с явственно видимыми жирными пятнами по краям. — Евангелие от Сусанны, двадцать третья глава, стих первый. — Бен-Жакоб помедлил, давая двоим верификаторам время, чтобы найти это место в своих экземплярах Писания. Они будут следовать по тексту за словами прокурора, готовые заметить любую оговорку или отклонение от канонического Слова Божьего. Когда они дали знак, что готовы, Бен-Жакоб откашлялся и начал читать:

Когда закончилось шествие, они ушли в сад, что за стенами Иерусалимскими. И вечером случилось так, что Матфей заметил там змею, что пряталась в траве. Он взял камень, чтобы раздавить тварь; однако Мария удержала его руку и сказала:

— Она не опасна. Смотри же, змея спит.

— Но, Искупительница, — возразил Матфей, — змея ведь не будет спать вечно.