«Генерал-губернатор»

Александр Башибузук ЧЁРНАЯ КРОВЬ САХАЛИНА

ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОР

Лом с силой врѐзался в камень. Раздался звонкий металлический лязг, весело брызнули синие искры.

Удар, второй, третий…

В сложенной из дикого камня стене неожиданно появилась трещина, а ещё через мгновение, булыжники осыпались, образовав неровный пролом, своими очертаниями напоминавший фигуру человека.

— Етить… — громадный мужик устало повёл саженными плечами и оттёр рукавом со лба пот. — Крепко ладили раньше, не то, что сейчас…

— Точна… — забавно коверкая слова, поддакнул низенький бородатый крепыш. — Раньше людя тоже крепче была…

— Так и есть, — очень серьёзно заметил худощавый блондин и шагнул к пролому.

— Саша! — предостерегающе воскликнула красивая девушка в повязанном на русский манер платке на голове. — Подожди, пусть помещение проветрится, там может быть всякая зараза.

— А ещё… ещё проклятие! — удивительно похожая на неё девочка, испуганно округлила глаза и прикрыла ладошкой рот. — На сокровища может быть наложено проклятие! На случай, если кто-то посторонний сунется…

— Ты права, Мадина, проклятие вполне может быть, — согласился блондин, поднимая на лицо шейный платок. — Но мне здесь точно ничего не грозит. Ждите…

Через несколько секунд из пролома раздался его спокойный голос:

— Майя, Мадина, прошу вас. Лука, Тайто, вы пока останьтесь…

Небольшое, грубо вытесанное в сплошном каменном монолите помещение, почти полностью было заставлено развалившимися от времени бочонками и сундуками. Сквозь труху просматривались груды почерневших монет, слитков и россыпи, масляно отблескивающих в свете ламп, драгоценных камней.

— Ой! — Мадина прижалась к Александру и подрагивающей рукой показала на человеческие кости в углу. — А это кто?

— Это те, кто сложил здесь сокровища, — ответил блондин.

— Их убили?

— Нет, эти сами приняли яд, чтобы унести с собой тайну своего господина.

— Я думала, что так бывает только в книгах, — заметила Майя. — А что было дальше?

— Расскажи, расскажи! — подпрыгивая от нетерпения, поддержала её Мадина. — Ты давно обещал рассказать!

— Хорошо… — не очень охотно согласился Александр. — Но это очень долгая и запутанная история, поэтому ограничимся предельно кратким изложением. Эти сокровища приказал спрятать граф божьей милостью Жан V Арманьяк, когда король Франции Луи XI, по прозвищу Всемирный Паук, решил отобрать все земли, принадлежавшие роду Арманьяков. В дальнейшем, графа растерзала солдатня в городе Лектуре, а его жену Жанну де Фуа, по приказу Паука, отравили в замке Бюзе сен Такр.

— И что, никто из семьи Арманьяков не выжил?

— Почти никто… — после недолгой паузы ответил Александр. — Некоторые Арманьяки переметнулись к Пауку, а остальных замучили в застенках. Остался лишь бастард Жан, виконт де Лавардан и Рокебрен, сын графа от связи с его собственной сестрой.

— Виконт де Лавардан? Но так называется замок, который ты купил… — озадаченно заметила Майя.

— Да-да, шато Лавардан! — подтвердила Мадина. — И мы теперь имеем право тоже так называться. Мадина де Лавардан! Майя и Александр де Лавардан! Звучит неплохо.

— Да, в своё время, этот замок принадлежал бастарду, — улыбнулся Александр.

— А что случилось с самим виконтом?

— Он… он пропал… — странно улыбнулся блондин. — Просто пропал. Но поговаривают, что ему суждено вечно скитаться во времени.

— Отчего-то мне кажется, что ты неспроста купил именно этот замок… — тихо сказала Майя. — Если ты думаешь, что я забыла, как ты разговаривал со мной на старофранцузском, то сильно ошибаешься. И рано или поздно, ты мне всё расскажешь. Но что будет дальше? Что мы будем делать дальше?

— Дальше… — Александр ещё раз улыбнулся. — Дальше нам предстоит очень много работы. Обещаю, скучно не будет. А потом мы вернёмся в Россию.

— Зачем? — в один голос задали вопрос Майя и Мадина.

— Вы что забыли? Половину нашего дома отобрали грабители, и нам предстоит вернуть его обратно…

Я вытащил из жилетного кармана часы. Так… ещё полчаса у меня есть, а значит есть время не спеша насладиться бездельем.

Звонко зашипела спичка, я тщательно раскурил черуту, отпил маленький глоточек крепчайшего турецкого кофе и опять задумался.

Так, о чём это я? Ах да… После того, как я вернулся во Францию, думал, что буду чувствовать себя как на Родине, но ничего подобного так и не испытал. Не та страна, не те люди — всё очень сильно изменилось. Впрочем, точно так же, как и во всей Европе и даже России — везде я чувствовал себя чужим. Правда, уже начал понемногу привыкать ко времени. Что и немудрено с моим-то опытом шастанья по эпохам.

— Кто он такой, вообще, этот барон де Лавардан? — неожиданно возмущённо воскликнул напомаженный хлыщ за соседним столиком. — В какую колонку светской хроники не глянешь — везде он! Откуда он взялся? Ну вот, опять… — он с досадой отбросил газету. — Александр де Лавардан вместе с принцессой Вюртембургской открыл бал в Вене…

— А ещё он выиграл Олимпиаду в соревнованиях по фехтованию, причём во всех дисциплинах, даже в палке, неоднократно побеждал в гонках на автомобилях, безвозмездно передал Франции корону Карла Великого Бургундского, за что был произведён в почётные академики, охотился вместе с бельгийским королем Леопольдом на куропаток, а с одним из английских принцев на фазанов, — манерно растягивая слова, ответил крикливо, но тщательно одетый полноватый молодой мужчина. — Ты отстал от жизни, Филипп, Александр де Лавардан, последние два года один из главных действующих лиц светской жизни Европы. Великолепный спортсмен, красавец, меценат и бездельник, богат как Крез и самое главное, он на короткой ноге с аристократией, как новой, так и старой, да что там, даже вхож едва ли не во все королевские дома Европы. На что в Америке не жалуют наших, но и там де Лавардан отметился — едва ли не больше, чем здесь. А вот откуда он сам взялся — пожалуй, не знает никто. Поговаривают, что Александр внебрачный сын предыдущего русского императора, хотя, скорее всего, это не более чем слухи. Достоверно известно лишь только то, что этот выскочка прибыл из Южной Америки, сам по национальности — француз и происходит из побочной ветви одного из самых старейших родов Европы…

Я невольно улыбнулся. Да, я такой… четыре года после высылки из России прошли очень насыщенно и плодотворно. На олимпиаду попёрся больше из любопытства и чванливости, ну сами посудите, стать олимпийским чемпионом в двух олимпиадах с разницей в почти восемьдесят лет — это что-то с чем-то, ну… это как трахнуть прапрапрабабку одной из русских императриц. Что, кстати, я успешно и исполнил в своё время. Правда, на удивление, победить оказалось довольно трудно — фехтование уже сделало большой скачок вперёд, а моя боевая средневековая манера напрочь не годилась для спортивных поединков. Пришлось спешно перестраиваться.

В автомобильных гонках участвую — всегда любил быструю езду, но не только из-за этого, и с аристократией тусуюсь, чему тоже есть своя немаловажная причина — это дало мне нечто очень важное — а именно — связи! Без которых в Европе, да и во всём мире, как без воды; то есть, ни туды и ни сюды. А ещё доступ к очень важной информации. К тому же, публичная слава жуира[1] и гедониста[2] служит отличным прикрытием моим основным занятиям.

Понятное дело, маловероятно, что японская разведка совсем забыла Александра Любича, но я очень хорошо замёл следы, к тому же, лощёный аристократ Александр де Лавардан, ну никак не походит на того худющего патлатого маньяка с бешеными воспалёнными глазами, которого зафиксировали косоглазые. Впрочем, я не имею привычки расслабляться и всегда начеку. К тому же, из публичного круга я постепенно ухожу.

Бездельник? В этом случае пресса очень сильно ошибается. Просто сфера моей деятельности остаётся вне внимания посторонних.

Богат? Не как Крез, но богат. И не только благодаря сокровищам Арманьяков и Карла Великого. Но обо всём этом стоит рассказать отдельно.

Из России я убыл Лемешевым Александром Вячеславовичем, то есть, под своей настоящей фамилией, но оным я пробыл ровно до прибытия во Францию. Где, благодаря связям барона Д`Айю, мы сразу же несколько раз сменили свои личины и легенды, чтобы запутать японцев, буде они удумают искать своих обидчиков. По итогу я стал Александром да Сильва, аргентинцем по происхождению, Лука — Лукашем Елдецким — поляком, а Тайто — чилийцем Аугусто Пиночетом, благо после того, как был приведён в божеский вид, самым неожиданным образом стал похож на латиноамериканца. А Майя и Мадина, превратились в Марину и Мадлен да Сильва, так как с первой я сразу по прибытию обвенчался, а вторую — удочерил.

С финансами проблем не было, благодаря простым людям Владивостока и сундучку японского бухгалтера-самурая денег хватило бы на безбедную жизнь на долгие-долгие годы. Даже учитывая то, что я почти треть наличных средств, перевёл вдове и дочери покойного капитана Полухина…

— И самое необычное, — продолжил разряженный толстяк. — Александру де Лавардану приписывается множество любовных романов, но на поверку он всегда оказывается образцово-показательным семьянином. Журналисты с ног сбились, но ничего по-настоящему компрометирующего так и не нашли — слухи остались только слухами. Ни малейшей интрижки, даже с актрисками, вообще ничего.

— Скучный он какой-то… — презрительно буркнул напомаженный хлыщ. — Быть верным жене? Фу…