Александр Кац

Планета №3-бис

Москва

2015

УДК 821.161.1-312. Кац

ББК 84 (2Рос=Рус)

К30

Обложка и иллюстрации —

Андрей Моисеенко

Кац Александр

К30

УДК 821.161.1-312 Кац

ББК 84 (2Рос=Рус)

© Кац А., 2015

© Моисеенко А.,

иллюстрации, 2015

Кац Александр

Планета№3-бис. —Москва: 2015. — 194 с. с илл.

Содержание:

Сверчок Кулёма и другие

На земле, в небесах и чёрт его ещё знает где

В жаркой, знойной Африке, в центральной её части...

Драконы, кажется, здесь водятся драконы…

Просто так, сказка

Сверчок Кулёма и другие

Как луна со сверчком чаи гоняли

Весна

И правда, весна

Во всем виновата весна

Мелодия

Лишние прищепки

Сальто-мортале

Играй ещё

Смысл

Добрые люди

Прямо под носом

Певчий кит

Лыцарь

Как луна со сверчком чаи гоняли

Сверчок Кулёма, когда пребывал в задумчивости, всегда скрёб в затылке. Вот и сейчас был именно тот самый случай. Кулёма грустно вздыхал да скрёб. Вздыхал и… А вдруг и правда, мысли какие наскребутся. Хотя бы и в гости. Правда, у него это как-то не очень хорошо получалось. С мыслями. Лап-то да, хватало, но… всё равно чего-то не хватало.

Утомившись от ожидания так и не пришедших мыслей, запиликал Кулёма потихоньку лёгкую пьеску собственного сочинения да стал подпевать мелодии вполголоса:

– Тирьям-там-там, тирьям-м…

А ещё ему Луна подпевала, да. Вот только её никто не слышал: уж больно далеко она как-то забралась. Впрочем, саму Луну это ничуть не смущало. Поэтому она и могла безбоязненно распевать во всё горло:

– Тил-ли-ли-бом-бомм! Тил-ли-ли-бом-бомм! – и плевать она хотела со своего седьмого неба, что поёт ни в склад, ни в лад. Да и в такт, если честно, тоже ни разу не попала.

– Ха-ха! А всё равно плевать! – кричала разошедшаяся не на шутку Луна, расшвыривая глупые облака, которые мирно паслись на вечернем небосклоне.

Облака в панике разбегались во все стороны от сбрендившей Луны. Все, кроме одного – чёрного, дремавшего в последних лучах отваливавшего на боковую Солнца. Пнула Луна в сердцах по чёрному облаку, да только ногу отшибла, а облаку хоть бы что – задумалось оно, видите ли, нет бы испугаться, как все остальные.

У Луны всякое желание петь тут же и пропало. Как она надулась от злости, да как раскрыла свою коробочку, да как принялась облако костерить на чём свет стоит! Ой, что там началось… То облако аж прослезилось от неожиданности. А подумав немного, и от злости. Да разойдясь не на шутку, ка-а-ак влупит дождём в ответ!

А Луне тот дождь – только в радость: она и сама умылась, и деревья знакомые напоила, и полы в избе надраить до блеска успела, да и состирнуть там кое-чего по мелочи. Но тут дождю всё надоело, и облако, перекрыв крантик, убрело подкрепиться в ближайший бар. А Луна тут же расстроилась – самовар-то она наполнить забыла, такая кулёма! Пришлось к соседям бежать. Заодно и сахарком разжилась.

Самовар вскипятила да сверчка позвала в гости. Кулёма было отнекиваться стал, мол – пьеска всё никак не оканчивается, такая досада, да Луна его уговорила, и они вместе пили чай и молча смотрели на звёзды.

А потом Кулёма взял скрипку и принялся играть, подпевая себе, а Луна подпёрла щёку рукой и смотрела на него, но в песню уже не встревала – стеснялась, ага.

Луна принялась чашки мыть, а сверчок отправился на улицу новую пьеску заканчивать. Он сидел на завалинке возле дома и по привычке скрёб в затылке. Пьеска у него так и не выходила, но Кулёма сдаваться не собирался – времени-то у него было навалом, до самого утра.

Весна

Сверчок Кулёма так умаялся от невозможности исполнить хоть одно своё произведение до конца, не получив при этом тапочкой в лоб, что от огорчения взял и затосковал.

Вылез на печную трубу и принялся горизонт на лапу наматывать – повеситься, типа. А почему на горизонте? Так это чтобы всем видно было. Пусть потом все жалеют. Мотал-мотал, да так и уснул от огорчения.

Проснулся от того, что солнце припекает. Побежал было под навес, спрятаться, да запутался в горизонте – упал, вскочил да убежал заполошно аж на самый край земли. Там и зазимовать пришлось, обратный-то путь ох не близок.

Вот только скрипки, забытой впопыхах, ему поначалу сильно не хватало. Да обвыкся со временем. На щепе, отслоившейся на полене, что в поленнице у забора зимовала, потренькает немного да вздохнёт грустно – не тот звук. Эх, не тот.

Вернулся по весне; труба печная всё так же торчит, горизонт вокруг неё намотан как попало.

Огорчился Кулёма, на крышу залез, горизонт разматывать взялся, да так умаялся, что задремал. И снилась ему почему-то полузабытая уже скрипка, и он весь такой во фраке и смычком по пюпитру постукивает – внимания требует.

Улыбнулся Кулёма во сне, да там же и задумался: надо же, какая только чушь не приснится, хотя солнышко греет ласково и горизонт на трубе задремал.

И правда, весна