«Я просто позвонил сказать...»

Хотя нет, раньше!

Радость Лена почувствовала гораздо раньше. Да–да, утром проснулась от солнечной мысли–толчка, которая подбросила с кровати: Рождество! День рождения!

А она ото всех сбежала…

Впервые в свой день рождения осталась одна.

— А вы меня не поздравили… — Лена робко взглянула. — Забыли?

Они были на вы, несмотря на историю. К прежнему ты было трудно вернуться — почти невозможно.

Егор мотнул головой. Было непонятно, что означал этот жест: согласие? Извинение?

— Я ждала…

— Я забыл. То есть не знал.

— Я вам говорила… 25 декабря — Рождество. Трудно запомнить? — Она обиженно скривила губы и отвернулась к окну.

На город спускались сумерки.

— Какая разница! Не имеет значения.

— Для меня имеет…

Лена вспомнила, как любуясь огнями, искала в Берлине компьютерный клуб, чтобы заглянуть в почту. Эта мысль навязчиво преследовала, но она ее прогоняла, словно хотела себя перехитрить. Письма не будет. Егор забыл, что она для него?

Знала, но в затаенных уголках сознания теплилась надежда: а вдруг? Вдруг поздравит?

На центральной улице в здании сквозь прозрачную стену она увидела компьютерный клуб и даже оплатила за возможность войти в сеть… Но в последний момент, испугавшись, передумала и оставила вопрос открытым, ведь если письма не будет… А так… Придумала для себя маленькую лазейку, хитрую уловку — надежду… Запутала следы…

За окном темнел город, в здании напротив погасли огни. В кафе вошла парочка, внеся с улицы дыхание холодного вечера.

— Что это? Музыка? — Лена прислушалась.

Егор повернул к динамику голову.

— Стив Вандер. «I just called to say I love you» — пропел. — Известная композиция. «And I mean it from the bottom of my heart…» Неужели не слышали?

Лена неуверенно пожала плечами.

— Нравится?

Она поспешно кивнула: «Очень!» — и радостно улыбнулась.