«Трудная година»

Быстро светало, поднималось солнце, и навстречу ему на предельной скорости мчалась машина. За рулем сидел Дробыш, рядом, кутаясь в наброшенную на плечи ши­нель — Вера. Молчали. Подавшись немного вперед, элек­трик силился разглядеть цифры на спидометре. Он, как и Дробыш, чувствовал, что скорость неуклонно снижается. Вот замелькали подступавшие почти вплотную к дороге перелески, более густые, чем там, возле города, где немцы их вырубили. Вот показался переезд, который надо про­скочить во что бы то ни стало. Но все равно — им еще ехать да ехать. Перейти на малую скорость? Какой смысл?.. Дробыш круто поворачивает машину, и она, немного пробежав, глохнет.

— У кого нет оружия? У вас, Мирра, и у вас, Вера? Анатоль, в случае чего — прикроешь Мирру. Вера Ва­сильевна...

Вера выходит из машины. Бледная, с большими уста­лыми глазами. Она в элегантном шелковом платье, на пле­чи наброшена шинель. Достает из кармана браунинг, раз­глядывает его.

— Не беспокойтесь, Перегуд научил меня обращаться с этой игрушкой.

Дробыш объясняет: им надо перейти через железную дорогу, которая, скорее всего, охраняется немцами. Лучше разделиться на две группы, а потом, ориентируясь на до­рогу, сойтись в лесу.

— Пошли...

Вера и Дробыш подаются вправо, трое — один без ору­жия — влево. Идут молодым березняком, который особен­но густо разросся на вырубках. Птицы пробуждаются и приветствуют радостными песнями приход утра. Идут молча. На душе у каждого тяжело, тревожно, а вокруг, кажется — во всем мире, чарующая гармония: чуть слышно шелестят глянцевые листья берез, поют птицы, ветер доносит неясные, но такие же, как и птичьи пересвисты, приятные звуки. И эти звуки, и шелест листьев, и посвисты лесных птиц сливаются в неповторимую сим­фонию счастья и покоя...

Наконец березняк кончается, Дробыш и Вера осторож­но выходят на поле и видят перед собой железнодорожную насыпь. Перебежать или переползти — и там они в безопасности. Они ползут. Вот Дробыш выползает на насыпь. Вера ждет его сигнала. И вдруг она видит — Дробыш под­нимается с земли и ступает на железнодорожное полотно.

— Сюда! Смело! — кричит рн громко.

Вера подходит. Дробыш показывает пистолетом в ту сторону, где должен быть переезд. Груды земли, взорван­ные рельсы, торчмя вздыбленные шпалы и — трупы, тру­пы. Немецкие трупы.

— Здесь были наши! Совсем недавно...