«Живучие крылья Победы»

Lord Weller

Живучие крылья Победы

— Всё, Семён Алексеевич, вашу машину мы снимаем с производства. Теперь завод будет производить только Яки.

— Но вы не понимаете, этот самолёт превосходит Як…

— Слишком много нареканий у лётчиков. Сворачивайте производство.

— Товарищ военинженер второго ранга, машины разгрузили. Разрешите начать сборку?

Алексей окинул удовлетворённо ровный ряд закрытых плотными чехлами истребителей ЛаГГ-3, ящики с моторами, пушками и пулемётами, и широко улыбнувшись, сказал просто:

— Разрешаю. Молодцы.

И сам, засучив рукава, принялся помогать техникам и мотористам собирать новенькие истребители, которые только что получил ИАП[1]. Алексей никогда не гнушался работы, работал на два фронта: инженером и лётчиком. Поэтому и заслужил уважение в полку, и за его пределами. А женщины — от мотористок до официанток полковой столовой просто впадали в транс, когда заместитель командира эскадрильи, широкоплечий статный красавец-сибиряк, одаривал их улыбкой. Но дальше этого дело не заходило. Все знали: дома ждёт его любимая жена Зина и маленькая дочка.

— А машина это дерьмо, — рядом со сборщиками остановился Иван Кошелев с таким выражением лица, будто укусил лимон.

— Не говори чепухи, — холодно возразил Алексей, оторвавшись от установки мотора. — В умелых руках машина грозная.

— Да неужели? А слыхал ли ты, Алексей Николаевич, как кличут эту «грозную» машину-то? Лакированный авиационный гарантированный гроб[2]. Что скажешь на это?

— Ну и зря. Плохому танцору и ноги мешают.

— А ну да, тебе ведь лучше известно. Ты у нас един в двух лицах: и инженер, и лётчик. Числишься вроде. Только что-то редко я вижу, чтобы ты на самолётах этих летал.

— Иди, Ваня, своей дорогой, — не выдержал техник Семёныч, высунув голову из-за колеса, которое монтировал на стойку. — Не мешай людям работать.

Настроение у Алексея испортилось, заходили желваки под кожей. Собрав последний истребитель, он решительным шагом направился на КП.

— Товарищ командир эскадрильи, прошу разрешить вылететь моему звену завтра на штурмовку.

— Не разрешу, Алексей Николаевич. И не проси. Ты на земле нужен. Если с тобой случится что, с меня голову снимут.

— Товарищ командир, лётчики сомневаются в живучести нового истребителя, а я могу показать…