«Нокаут»

Зачем я это делаю?

Нет, серьёзно. Просто скажите мне, на хрена я сейчас приехал сюда и сижу в своей тачке, тупо пялясь на фасад типичного американского дома с белым заборчиком и ухоженным газоном, какие показывают в ситкомах. На хрен я вообще пошёл на свой выпускной полторы недели назад?! Забрал бы диплом и до свидания. Но нет же. Друзья настояли, и я поплёлся отмечать. А там она. А я был не готов к этой встречи. А уж к последующему развитию и вовсе.

Почти четыре года не видел её и, если уж быть предельно откровенным, то не видел бы ещё столько же и ещё столько умноженное на столько же. Короче! Всю жизнь прожил бы без неё или упоминания о ней.

Однако у жизни своеобразное чувство юмора и когда ты думаешь, что всё у тебя под контролем, она игриво подкладывает тебе свинью.

Откинув голову на подголовник, решил вспомнить причину нашего с ней расставания. Вспомнил. Однако вопреки моей хвалёной рассудительности и мудрости, открыл дверь и вышел на улицу. Солнце знатно припекало и даже ветер с океана особо не спасал. Лето в Лос-Анджелесе жаркая пора. Подошёл к входной двери и нажал на звонок, параллельно обдумывая в уме — всё же на хрена я это делаю?!

Дверь открылась и меня поприветствована песня Hells Bells австралийской группы AC/DC. Чуть не улыбнулся от иронии. Австралия в последнее время буквально преследовала меня в лице парня моей сестры, который прожил всю жизнь в Сиднее. Кроме того, пока моя любимая сестрёнка страдала по этому патлатому, она слушала исключительно австралийскую попсу. Более того, сам я, честно говоря, ничего против австралийского хард-рока не имел. Я его любил. К тому же эта песня как бы тонко намекала: «На хрена ты это делаешь?! Тут ад. Сваливай, дружище!».

Опустил взгляд и увидел незнакомую темноволосую девушку, которая, собственно, и открыла мне дверь. Ростом она, мягко говоря, не вышла. Она такая миниатюрная, что едва достаёт мне до груди. Коротышка. Каре с густой прямой чёлкой, которая почти закрывала её серые глаза. Аккуратное лицо, но с ярко выраженными скулами. Губы. Нормальные губы. В меру пухлые, в меру полные, в меру приоткрытые в данный момент. Красивые, чёрт подери, губы. Немного загорелая гладкая кожа. На ней было некое подобие униформы, а значит, судя по всему, она здесь работала.

Зачем я это делаю?

Нет, серьёзно. Просто скажите мне, на хрена я сейчас приехал сюда и сижу в своей тачке, тупо пялясь на фасад типичного американского дома с белым заборчиком и ухоженным газоном, какие показывают в ситкомах. На хрен я вообще пошёл на свой выпускной полторы недели назад?! Забрал бы диплом и до свидания. Но нет же. Друзья настояли, и я поплёлся отмечать. А там она. А я был не готов к этой встречи. А уж к последующему развитию и вовсе.

Почти четыре года не видел её и, если уж быть предельно откровенным, то не видел бы ещё столько же и ещё столько умноженное на столько же. Короче! Всю жизнь прожил бы без неё или упоминания о ней.

Однако у жизни своеобразное чувство юмора и когда ты думаешь, что всё у тебя под контролем, она игриво подкладывает тебе свинью.

Откинув голову на подголовник, решил вспомнить причину нашего с ней расставания. Вспомнил. Однако вопреки моей хвалёной рассудительности и мудрости, открыл дверь и вышел на улицу. Солнце знатно припекало и даже ветер с океана особо не спасал. Лето в Лос-Анджелесе жаркая пора. Подошёл к входной двери и нажал на звонок, параллельно обдумывая в уме — всё же на хрена я это делаю?!

Дверь открылась и меня поприветствована песня Hells Bells австралийской группы AC/DC. Чуть не улыбнулся от иронии. Австралия в последнее время буквально преследовала меня в лице парня моей сестры, который прожил всю жизнь в Сиднее. Кроме того, пока моя любимая сестрёнка страдала по этому патлатому, она слушала исключительно австралийскую попсу. Более того, сам я, честно говоря, ничего против австралийского хард-рока не имел. Я его любил. К тому же эта песня как бы тонко намекала: «На хрена ты это делаешь?! Тут ад. Сваливай, дружище!».

Опустил взгляд и увидел незнакомую темноволосую девушку, которая, собственно, и открыла мне дверь. Ростом она, мягко говоря, не вышла. Она такая миниатюрная, что едва достаёт мне до груди. Коротышка. Каре с густой прямой чёлкой, которая почти закрывала её серые глаза. Аккуратное лицо, но с ярко выраженными скулами. Губы. Нормальные губы. В меру пухлые, в меру полные, в меру приоткрытые в данный момент. Красивые, чёрт подери, губы. Немного загорелая гладкая кожа. На ней было некое подобие униформы, а значит, судя по всему, она здесь работала.