«Продам честь. Дорого»

— Останусь на своей фамилии, — и видя поднятые в удивлении брови, пояснила. — Мы же еще не закончили с усыновлением мальчика, а там документы. Куча документов. А их переделывать это смерти подобно. Понимаешь?

— Да ради Бога. Свою, так свою. Это даже интересно будет. Половина семьи на одной фамилии, а половина на другой.

— Нет. Ну ты посмотри на Аполлона, — шептала Юнона мужу во время церемонии бракосочетания. — Наш пострел везде поспел. Пришел на все готовенькое. И тебе невеста на сносях, и ребенок сразу же подрощенный.

— Допустим, в интересное положение Елену он поставил сам, — шутя ответил мужчина. — но вот в остальном да. У него всегда были ручки загребущие. Конфет, точно, мог взять больше чем я, хотя я честно старался его перещеголять.

Неждан нежно обнимал жену обоими руками, стоя сзади, слушая речь распорядительницы торжеств.

Они оба буквально лучились от счастья, не меньше чем молодожены в знаменательный день свадьбы. Сегодня утром Юнона сообщила мужу новость, заставившую ее рыдать. Неждан долго не мог добиться от супруги вразумительного ответа, пока не догадался на что она показывает рукой. Положительный результат теста на беременность сказал сам за себя.

Наконец, это свершилось. Они долго шли к этому дню. А сколько было надежд, сколько переживаний, сомнений? Даже почти смирились с мыслью, что следует последовать примеру Елены и Аполлона и решиться на усыновление. Но судьба распорядилась иначе.

Не так давно была завершена процедура по оформлению документов на Женю. И теперь он официально стал сыном Елены, а очень скоро и Аполлона. Только по этой причине затягивали со свадьбой, чтобы в последствии было меньше мороки с бумагами.

Как выяснилось Женя не был крещен и Елена пожелала провести мальчика сквозь данный обряд. Крестной матерью пригласили Юнону, а отцом друга Неждана. Они с радостью согласились.

И очень похоже, что сразу же после крещения произошло счастливое зачатие, грозящее семье Юноны и Неждана пополнением в положенный срок.

— Ну да. Чтобы наверняка не убежала. Заложил живой маячок, — беззлобно продолжала подшучивать Юнона.

— Не вздумай ему об этом сказать. Обидится.