«Продам честь. Дорого»

— Пусть так. Это поправимо, — девушка хотела узнать что именно поправимо, но Аполлон не дал и слова вставить. — Так вот. Я не буду утверждать за всех мужчин, а скажу лишь за себя и то, что я чувствую и знаю. До недавнего времени я тоже был уверен, что не смогу переступить внутренний барьер и принять в семью чужого ребенка. Но оказывается надо вначале попасть внутрь ситуации, чтобы понять как поступишь. Я тебя люблю. Такую какая ты есть. Смелую. Самоотверженную. Добрую. Саму себе на уме. Тебя целиком. Оказывается надо потерять, чтобы дойти до всего. И Жени бы с тобой не было рядом не будь ты это ты. И если я люблю тебя, то должен уважать твой выбор и принимать его без вопросов. Я не знаю каким буду отцом. Никогда раньше не пробовал. Но хочу тебя уверить, что всегда буду честен. Чтобы ни происходило в нашей жизни. И мой ребенок будет расти у меня на глазах. Рядом со мной. Вначале у тебя в животе, а потом просто рядом. В семье. И поверь, это не просто красивые слова. И чего бы ты мне не ответила на мое предложение, я все равно не отступлюсь.

В кухне воцарилась тишина. Елена во все глаза смотрела на мужчину с пылом толкающего речь еще мгновение назад. Она понимала, что надо что-то сказать, но слова летали словно мыльные пузыри, беспорядочно и хаотично. Потом девушка уцепилась за последнюю фразу:

— Какое еще предложение?

— О замужестве. О чем еще? — обыденным тоном, как будто он делал это каждый день, произнес Аполлон.

— Ты серьезно?

— А куда еще серьезнее? По-моему серьезнее некуда. Учти. Отказа я не потерплю.

— То есть как?

— А вот так. Иногда я тоже бываю очень упертый. А, кроме того, на днях в Россию возвращаются Неждан с Юноной, так я и их подключу. Ты знаешь какая Юнона бывает вредная и настырная.

— Вот и я о том же. Они сказали без тебя не возвращаться. Так что мне либо со щитом, либо на щите, вернее с женой или мертвым можно предстать пред их сиятельные очи. Ясно?

— Еще и как ясно.

— И что ты мне ответишь? — Аполлон решил додавить, пока девушка под впечатлением.

— Я согласна…но только с одним условием.

— Каким еще? — подозрительно спросил мужчина, ожидая самого худшего.