«Под чужим именем»

Артем отпираться не стал:

— Артем я.

— Чего не спишь?

— Уснуть боюсь, Сунь Вач Джин. Не знаю, что вытворит Артам. В последнее время он как с цепи сорвался. Пьет и попадет в разные истории. Гремлун уселся рядом с человеком. Достал из — за пазухи кусок сыра и стал грызть.

— Ты это… Свад, прости, что я с тобой так невежливо обошелся, стал извиняться Артем. Сам понимаешь, ситуация была сложная. Я не хотел…

— Не хотел он, — проворчал коротышка. Навозом накормил и рад.

— Свад, ну чего ты… Я же извинился.

— Ладно, прощен, — отозвался гремлун. Ложись, я за тем дебоширом прослежу. Если что, я ему, — он снял с головы шестерню и потряс ею, — наркоз устрою.

Артем улыбнулся и стал укладываться. Наркоз Свада действовал безотказно, а коротышка за день сидения в сумке хорошо высыпался. Землянин лег на спину и закрыл глаза.

Арингил послушал их разговор и тоже улегся на спину. Он так же, как Артем, беспокоился о поведении подопечного Агнессы. Тот не мог отказаться от дармовой выпивки и не пропускал ни одной юбки, что сама шла ему в руки. А кроме того, обла дал странным и опасным для них всех талантом влезать в самые разные неприятности. «И что удивительно, — подумал ангел, Артам ничему не учится. Как вымытая свинья лезла снова в грязь, так и он каждый раз встревал в неприятные ситуации. Его били и грабили».

Он видел, как человек зашевелился, сел и стал отряхивать с себя сено. Затем стал шарить по карманам. Пробурчал:

— Гад, ничего не оставил. Хоть бы на кружку пива оставил, жадюга. Живет за мой счет в моем теле и не платит!

Не найдя денег, недовольный, он улегся снова, полежал, опять сел. Затем стал спускаться по лестнице вниз. Под его тяжестью она скрипела, и казалось, что сейчас развалится. Артам вышел из ворот сеновала. Была глубокая ночь.

«Интересно, куда он пойдет?» — подумал Арингил.

Артам покрутился по двору и направился в трактир. В зале сидело несколько подвыпивших крестьян. Артам присел рядом и завел разговор:

— Как дела, уважаемые?

Крестьяне поглядели на парня, и один, с редкой бородкой на узком худом лице, сказал, как отрезал:

— Шел бы ты отсель, мы не подаем бродягам.

— Я не бродяга, — обиделся Артам, — я ученик магической школы.