«Разорванная паутина»

Марк Поповский

Разорванная паутина

I. Ночной репортаж

Странное приглашение! Я еще раз перечитал телефонограмму, присланную из редакции: «Академик Константин Иванович Скрябин может принять Вас в 11. 30». Академик Скрябин! Я давно искал возможности познакомиться с человеком, который приобрел в народе столь необычную популярность. Все знают этого единственного в стране члена трех академий: медицинской, сельскохозяйственной и Академии наук СССР, многие слышали о его всемирной славе, о присвоенных ему наградах и званиях. Но почти никто не имеет представления о сути занятий Скрябина. О его науке ходят анекдотические слухи, видимо скрывающие за собой всеобщую непосвященность. Наконец-то я смогу увидеть ученого и познакомиться с делом его жизни: редакция поручила мне взять у академика интервью. Но почему он приглашает меня к себе чуть ли не в полночь?

Медленно поднимаюсь по малолюдной в этот час улице Горького. Недавно прошел короткий весенний дождь, и асфальт отражает огни редких автомобилей, холодный отсвет пустующих магазинов. Москва засыпает. Останавливаюсь возле солидного здания, отделанного по цоколю красным гранитом. Ученый живет здесь. До назначенного мне срока остается еще пять минут. А вдруг все-таки вышла ошибка, и в телефонограмме речь идет об 11. 30 утра? Не без волнения поднимаюсь на четвертый этаж и нажимаю кнопку звонка. Было бы очень неудобно разбудить почтенного академика…

Открыл сам Скрябин. Я сразу узнал его. В последние годы в журналах и газетах не раз появлялись портреты этого высокого, сутулящегося профессора с длинными, отброшенными назад седыми волосами. Бородка и свисающие пышные усы делают его похожим на ученых конца XIX столетия. Изящная, несколько старомодная манера пожимать руку и забота, с которой хозяин помог гостю устроить на вешалке плащ, снова напоминают, что передо мной человек, встретивший нынешнее столетие уже 22-летним юношей. Восемьдесят четыре года… В таком возрасте поздние встречи едва ли уместны. Но нет, Константина Ивановича не удивляет мой визит. Академик улыбается и как будто даже виновато разводит руками:

— Что поделаешь, приходится беспокоить людей. Дня не хватает. Беспечное отношение к времени — удел молодых, старикам надо торопиться.

— Нетерпеливый экспериментатор Пастер называл ночи «часами ожидания».