«Шли бои»

Эти воспоминания посвящены товарищам, погибшим в боях с фашистскими оккупантами, и всем тем, кто пал жертвой в совместной борьбе за наше освобождение.

Я по профессии не пишущий человек. И несмотря ни на что, я все же решился написать свои воспоминания, потому что для нового поколения минувшая война — история.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Из далекого прошлого

Отслужив свой срок военной службы (это был конец 1929 года), вышел я из солдатских казарм на одну из уличек под Вавелем. Впереди — безработица. Не помогали никакие старания. Оставалась только надежда — печальная и горькая. И голод. После долгих раздумий я решил покинуть Краков.

В поисках работы исколесил всю страну. Но нигде не удалось получить постоянной работы — ни в Силезии, ни в Домбровском бассейне. Брался за первую попавшуюся работу. Еще будучи в армии, мечтал об учебе. Но об этом пока надо было забыть.

Регулярно ходил на собрания рабочих. Это был мой университет. Со вниманием слушал выступления рабочих деятелей. И со временем меня стали возмущать существующие социальные порядки.

Очередной моей «пристанью» оказались силезские каменоломни, неподалеку от Устроня. Здесь эксплуатация не знала границ: работали от восхода до захода солнца. Мы устроили забастовку. А потом — новые поиски куска хлеба…

Так постепенно я начал жить жизнью рабочих с ее заботами и радостями. Да, у нас были и радости: каждая наша победа, каждая выигранная забастовка была радостью.

Проходили годы. Трудные, заполненные упорной борьбой.

Нигде мне не удалось задержаться на сколько-нибудь длительное время. И вот в один прекрасный день я решил возвратиться в Краков. Там время от времени перепадала сезонная работа. А если и такой не находилось, а это случалось довольно часто, я вынужден был довольствоваться пайком для безработных.

В такие моменты я шел на площадь Яблоновских, ту, что напротив Ягеллонского университета, и становился в длинную очередь в надежде получить кусок хлеба. Почти весь паек я с жадностью съедал по дороге домой. Однако и этот паек не всегда доставался.

В очередях за хлебом нередко мне приходилось встречать такого же безработного, как и я, Владислава Войнаровича, члена Коммунистической партии Польши, о чем я узнал позже. Его уволили с работы за агитацию. Мы подружились и потом не расставались.

Как правило, стоя в очереди, Войнарович начинал громко говорить об эксплуатации рабочих. «Кто вынуждает нас стоять здесь?! — восклицал он. — Капиталисты!» Кое-кто из очереди, боясь лишиться пайка, обрушивался на него. Тогда я включался в разговор и начинал критиковать правительство. Одни обрушивались на нас, думая прежде всего о пайке, другие кричали: «Пусть говорят дальше, они правы».

А иногда нас за это просто-напросто выбрасывали из очереди. Тогда мы лишались полагающегося нам куска хлеба.

Вместе с Войнаровичем я продавал газеты «Тыдзень работника» и «Напшуд». Иногда мы встречали на улицах студента Юзефа Циранкевича. Он тоже продавал газеты. Я часто видел его на рабочих собраниях.

Со временем познакомился с законспирированными деятелями КПП. Вместе с Войнаровичем часто навещал старого Якуба Гродовского. Позже познакомился и с другими деятелями КПП — Эдвардом Фялеком, Юзефом Рудкевичем, Людвиком Солтыком и другими.

Гродовский имел сапожную мастерскую на Кальварийской улице. В разделенной перегородкой комнатушке он жил и работал. В то же время Гродовский занимался активной политической деятельностью. У него всегда можно было получить партийную литературу, газету «Червоны штандар», листовки и воззвания.

Фялек работал у известного краковского переплетчика и тоже занимался распространением партийной литературы. Он собрал богатую библиотеку политической литературы, в которой были произведения Маркса, Энгельса, Ленина, а также различные брошюры, переведенные на польский язык, и нелегально изданные брошюры о Советском Союзе, строительстве социализма в стране Великой Октябрьской социалистической революции.

Мы поддерживали прогрессивную молодежь, по духу близкую к рабочему классу. Однажды мы пришли к Ягеллонскому университету, где студенты-эндеки[1] напали на прогрессивных студентов. Резиновый прут, который я вырезал из старой автомобильной шины, оказался более действенным, чем эндекские палки и кастеты…

Вскоре меня приняли в партийную ячейку КПП на Подгуже. Происходило это в сапожной мастерской Гродовского в присутствии Войнаровича, Рудкевича, Фялека.

После этого я участвовал во многих политических мероприятиях. 26 марта 1936 года в Доме железнодорожника на Варшавской улице состоялся митинг. Присутствующие с огромным вниманием слушали выступления деятелей ППС — Шумского, Дробнера, Целкоша, критиковавших санацию[2] и местные власти. Но митинг этот стоил жизни семи рабочим. Среди них была одна женщина.

Мы помогали бастующим рабочим завода Зеленевского, Сухарда, «Семперита» и других. Забастовкой на заводе Сухарда руководили Тадеуш Пшеничный, Альбин Петровский, Юлиан Зброя, Вайнштайн и Штраух.

Выступлениями безработных, занятых на сезонных строительных работах на Кармелицкой улице, руководили Станислав Вайда, Владислав Окшесик, Владек Войнарович и я. С нами сотрудничали Адам Блажейчик, Ян Цебуля, Янек Шумец — сторонники выступлений единым фронтом.

Не мирились с эксплуатацией и крестьяне. Многие из них гибли в неравной борьбе.

Мы выступили с протестом против террора и репрессий в отношении крестьян, бедняков и батраков. Коммунисты были инициаторами большой кампании солидарности. Мы выступали против польских фашистов из национально-радикального лагеря, разгоняли их митинги.

В начале 1937 года руководство нашей группы приняло решение послать добровольцев в помощь республиканской Испании.

Вместе с Францишеком Корецким, Яном Скварчиньским и другими товарищами решил ехать и я. Мы не были первыми: до нас в Испанию уже выехали две группы. Польско-чехословацкую границу мы перешли благополучно. Но как выяснилось, мы опоздали. Чешские товарищи в Моравской Остраве сказали нам, что добровольцы, уже побывавшие в Испании, теперь вынуждены пробиваться во Францию, Советский Союз и другие страны. Они посоветовали нам вернуться в Польшу, что мы и сделали. В Кракове я опять включился в политическую работу.

Познакомился в этот период с новыми товарищами, в том числе с Эмилем Дзедзицем. Он уже тогда писал стихи, в которых протестовал против угнетения и выражал веру в лучшую долю крестьян, в лучшее будущее.

Познакомился я также с товарищами из Хшанувского повята[3], которые поддерживали связь с рабочим Краковом. В ячейке КПП на обувном заводе фирмы «Батя» в Хелмеке работал Юзеф Семек вместе с изгнанным из Франции за коммунистическую деятельность Владиславом Рейдыхом и Францишеком Совой. Они решительно боролись с реакцией. Это, конечно, были единицы из многих тысяч борцов.

Формально партия не существовала[4]. Некоторые вещи недопонимались. И все же члены партийных ячеек действовали.

Наступил 1939 год. В конце августа, во время выступления на собрании землекопов и строительных рабочих, жена (я к этому времени женился) передала мне мобилизационную повестку. Через два часа я уже был на Раковицкой улице, где располагался полк полевой артиллерии.

Так началась для меня сентябрьская кампания 1939 года. После различных перипетий с каким-то военным обозом я отправился в Тарнув.

Миновали Львов. Двинулись в сторону Станислава, а затем к Ворохте, к венгерской границе, где для меня и закончилась эта кампания. Мы сдали оружие. Офицеры плакали. Солдаты молча бросали винтовки на землю и шли за колючую проволоку в деревянные бараки. Однако вскоре я сбежал с несколькими солдатами. Добрался до Львова.

Из Львова вместе с другими согласился выехать в Донбасс. Приехали в местечко Червенец. Там нас сердечно встретили донбасские шахтеры.

Я стал работать на шахте. Бурил шпуры для отпалки в угольном забое.

Через несколько месяцев шахтеры поздравляли меня с хорошими результатами, а в 1940 году я выехал в Ворошиловград на слет шахтеров-стахановцев. К тому времени я уже был комсомольцем.

Наступило 22 июня 1941 года — день нападения гитлеровской Германии на Советский Союз. Начался новый период войны.

На фронтах шли ожесточенные бои. Я добровольно вступил в ряды Красной Армии и вскоре очутился на землях Западной Украины. В местечке Червоное нас собрали и поставили задачу — всеми возможными способами дезорганизовывать тыл противника. Решили, что лучше всего действовать в том районе своей страны, в котором приходилось работать вместе с другими членами партии еще до нападения гитлеровцев на польские земли.

Участники совещания стали объединяться в большие группы по районам, чтобы вместе пробираться на оккупированную врагом родину.

Из Кракова кроме меня были Ян Крупа и еще один товарищ. Так возникла «краковская тройка». Путь наш был труден. В один из дней мы переплыли Сан неподалеку от немецких патрулей, при этом я здорово наглотался воды, так как был самым слабым пловцом в нашей «тройке». Добрались до Пшеворска. Отсюда поздно вечером на поезде я доехал до Плашува… И вот я снова стоял на краковской земле. «Прежде всего, — думал я, — надо как можно скорее встретиться со старыми товарищами».

ГЛАВА ВТОРАЯ

Подготовка

В первую очередь я решил навестить своего старого друга Вайду. Он жил на улице Замойского, в доме номер сорок три, на Подгуже. Было уже темно. Окна в домах завешены темными шторами: светомаскировка.

Добрался до места. Постучал. Кто-то встал, открыл дверь. Вайда! От неожиданности он замигал глазами.