«За каждую пядь земли...»

Калядин, Иван Семенович

За каждую пядь земли…

19-й механизированный

Последние мирные дни

Война застала меня на Украине, в городе Бердичеве, в должности начальника отдела политической пропаганды — заместителя командира 19-го механизированного корпуса. Это был один из трех механизированных корпусов, формирование которых в Киевском Особом военном округе (КОВО) началось весной 1941 года и велось ускоренными темпами.

Для этого были причины. Задолго до начала войны советская военная наука правильно определила характер назревавших событий. Особая роль при решении задач вооруженной борьбы на суше отводилась танкам. И не случайно еще в 30-е годы у нас была разработана самая современная теория их боевого применения, в основе которой лежал принцип не только тактического, но и оперативного массирования танков.

Были приняты и наиболее передовые для того времени формы организации бронетанковых войск Красной Армии в виде таких крупных соединений, как механизированные корпуса. Их формирование началось в 1932 году. Основу механизированных и танковых соединений составляли быстроходные колесно-гусеничные легкие танки типа БТ-5 и БТ-7, а также относительно тихоходные гусеничные легкие танки Т-26.

Бурно развивавшаяся танковая промышленность и далеко шагнувшая конструкторская мысль позволили создать мощный танковый парк, который уже тогда начал пополняться новейшими, лучшими в мире танками Т-34 и КВ, появление которых определило основное направление в мировом танкостроении.

К сожалению, в 1939 году хорошо подготовленные и сколоченные механизированные корпуса из-за ошибок, допущенных во взглядах на их боевое применение, были ликвидированы. Несостоятельность такого решения стала очевидной сразу после начала второй мировой войны на Западе. А потому с середины 1940 года эти корпуса в спешном порядке стали создаваться вновь. Однако полностью поправить дело в короткий срок не представилось возможным, и наши большие достижения в развитии танковых войск не удалось эффективно использовать в начале Великой Отечественной войны.

В силу изложенных выше причин формированию механизированных корпусов в КОВО, в том числе и нашего 19-го, уделялось много внимания не только Военным советом округа, но и Генеральным штабом РККА. Но, несмотря на это, командование корпуса столкнулось с немалыми трудностями в практической работе. Особенно это касалось материально-технического снабжения, а также укомплектования соединений и частей оружием и боевой техникой.

Но сначала о том, что представлял собой наш механизированный корпус. В его состав входили две танковые и одна моторизованная дивизии, части усиления и подразделения обслуживания. Дислоцировались они на территории нескольких областей Украины: 43-я танковая и штаб корпуса — в Бердичеве; 40-я танковая — в Житомире; 213-я моторизованная — в Виннице.

В самом начале боевых действий моторизованную дивизию у нас изъяли, поэтому мы вступили в бой без нее, имея (с учетом более чем 20-процентного некомплекта) около 400 танков, 300 артиллерийских орудий и минометов.

Основную массу танкового парка корпуса составляли легкие БТ-7 и Т-26 и лишь незначительную часть — средние и тяжелые Т-34 и КВ. В среднем в каждом батальоне в числе предусмотренной по штату 51 боевой машины мы имели всего шесть-семь КВ и Т-34, вместе взятых. В тяжелейшем положении оказались механизированные корпуса из-за большого некомплекта автотранспорта.

Значительно лучше обстояло дело с артиллерией. Дивизионные артиллерийские полки, отдельные противотанковые и зенитные артиллерийские дивизионы имели на вооружении современные системы: 76-миллиметровые дивизионные пушки, 122-миллиметровые гаубицы, 152-миллиметровые гаубицы-пушки и другие орудия. Достаточно мощными по огневым возможностям и маневренности на поле боя были и минометные батареи 120– и 82-миллиметрового калибра.

Артиллерийские части и подразделения, укомплектованные до полной штатной численности материальной частью и личным составом, были хорошо обучены в тактическом и огневом отношении. Во главе полков, дивизионов и батарей стояли кадровые командиры, выпускники военных училищ и академий, унаследовавшие лучшие традиции русской артиллерийской школы.

Командовал 19-м механизированным корпусом генерал-майор Николай Владимирович Фекленко. Участник гражданской войны, а также разгрома японских империалистов на Халхин-Голе и боевых действий на Карельском перешейке, комкор имел за плечами немалый боевой опыт. В должность он вступил несколькими днями позднее меня. Это был спокойный и требовательный человек, глубоко и всесторонне знающий военное дело. Высокий, стройный, подтянутый, с аккуратно подстриженными усами на красивом улыбающемся лице, генерал располагал к себе открытым характером, прямотой, доброжелательностью и принципиальностью.

Отличными командирскими качествами, опытом, приобретенным в гражданскую войну, а затем в боевых действиях по защите границ Советского государства, обладали и командиры танковых дивизий, и их заместители по политической части — начальники отделов политической пропаганды. Среди командного и политического состава полкового звена было тоже немало хорошо подготовленных, обстрелянных командиров и политработников. В 43-й танковой дивизии, например, это были командиры танковых батальонов Герои Советского Союза капитаны В. С. Архипов и Г. В. Старков, получившие это высокое звание за отличия в боях во время Советско-Финляндской войны 1939–1940 гг.

Службу в корпусе я начал в марте сорок первого. Раньше, когда являлся комиссаром 14-го танкового полка 23-й стрелковой дивизии, мне приходилось изучать материальную часть и тактико-технические данные отечественных танков. Тогда же приобрел некоторый опыт вождения танка и боевой стрельбы. И хотя после этого в течение ряда лет служил в кавалерии (последняя должность — комиссар 3-й кавалерийской дивизии имени Г. И. Котовского), служба в танковом полку не пропала даром. Полученные там знания и практические навыки очень пригодились здесь, позволили сразу вникнуть в учебный процесс, правильно сориентироваться в его организации по программам ускоренного обучения.

А программы, надо сказать, были весьма напряженными. С восхода и до заката солнца на танкодромах, полигонах, в учебных классах непрерывно велись тактические занятия, тренировки, стрельбы. Около половины времени, отведенного на учебу, мы использовали для обучения войск ночью, порою с боевой стрельбой. И труды не пропали даром. С каждым днем повышалась выучка личного состава, увеличивалась мощь огня танковых, мотострелковых и артиллерийских подразделений. В умелых руках бойцов и командиров даже танки устаревших типов превращались в грозное оружие для будущего противника.

В войсках корпуса за это же время была проведена огромная партийно-политическая работа. Командиры и политработники воспитывали у подчиненных ответственность за порученное дело, бережное отношение к боевой технике, прививали им правильное понимание сущности советской воинской дисциплины и порядка, строгого соблюдения требований уставов и наставлений, моральных норм поведения.

Вспоминая обстановку, которая царила в частях в то далекое время, я еще и еще раз с большим удовлетворением констатирую, что, воздействуя на сердце и душу красноармейца всей системой политического и идейного воспитания, мы сумели тогда добиться высокого морально-боевого духа личного состава, сознательности каждого бойца в подходе к выполнению своих обязанностей по службе, глубокого понимания личной ответственности за защиту Родины, беспредельной преданности воинов Коммунистической партии и Советскому правительству.

В дни, когда над страной нависла опасность войны, как никогда остро стоял вопрос о повышении политической и военной бдительности, о строгом соблюдении требований несения внутренней и караульной служб, о решительном пресечении попыток вражеских лазутчиков разведывать дислокацию частей и подразделений, поступление в войска новой техники, ход боевой и политической подготовки. А примеров повышенного интереса иностранных разведслужб к району развертывания соединений и  частей корпуса и местам расположения танкодромов, огневых городков, полигонов было тогда немало.

Командование корпуса, я лично, как член бюро горкома КП(б)У, не раз получали информацию от партийных органов и органов государственной безопасности об активизации вражеских групп и отдельных лиц, об усиленном распространении ими ложных слухов и всевозможных клеветнических измышлений в адрес местных властей. Многие партийные и советские активисты получали угрожающие письма, увеличилось число подстрекательских вылазок чуждых элементов на предприятиях, в колхозах, совхозах.

Да и нас, людей военных, не оставляли в покое. В конце мая в Виннице группа неизвестных пыталась захватить пост у склада с оружием и боеприпасами. Благодаря бдительности часового бандиты были вовремя обнаружены, но им удалось скрыться.

В войсках усилили бдительность, и это принесло успех: в Житомире удалось задержать нескольких лазутчиков на месте преступления, когда они пытались подпоить красноармейца и выведать у него, сколько и каких танков имеет его часть. Боец оказался не из простачков, сам ловко обвел вокруг пальца шпионов, подвел близко к расположению части и вместе с товарищами обезвредил их…

Боевая учеба шла успешно. За неполных четыре месяца под руководством хорошо подобранного командно-политического состава соединения и части корпуса в основном были сколочены и боеспособны. В ходе боев они показали высокую стойкость в обороне, напористость и решительность в наступлении при осуществлении контратак и контрударов, хотя подавляющее число красноармейцев и младших командиров прибыло в корпус из других родов войск или прямо из военкоматов.