«Шашечки и звезды»

Шашечки и звезды

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Когда над землей прокатится гул ракетного двигателя, а по небу промелькнет изящный силуэт серебристого самолета с опознавательными знаками — бело-красными шашечками, в Польше не найдется человека, который не поднял бы вверх глаза и не проводил летящую машину дружелюбным, приветливым взглядом.

За штурвалом такого современного реактивного самолета сидит польский пилот — человек, олицетворяющий мечты и стремления не одного мальчугана.

Ежегодно многие польские юноши переступают порог Демблинской школы военных пилотов. И каждый год из стен этого прославленного военного учебного заведения выходит новый отряд ее выпускников — пилотов военной авиации народной Польши. Растет, развивается и крепнет наша авиация, становится все более современной.

Но помним ли мы о днях, когда она только рождалась? Знаем ли мы людей, которые закладывали фундамент ее нынешней силы и вписывали первые страницы ее героической летописи?

О тех годах, далеких, трудных, мы хотим рассказать в этой книге.

Это будет рассказ о том, как рождалась и крепла военная семья летчиков 11-го истребительного авиационного полка, об их сражениях в последние дни второй мировой войны.

История полка была сложной, а боевой путь прямым. Полк был организован, как и другие прославленные, легендарные части народного Войска Польского, на территории Советского Союза при огромной помощи советских специалистов: командиров, инструкторов, механиков.

11-й истребительный авиаполк прошел славный боевой путь от Карловки под Харьковом, где создавался 1-й польский авиационный корпус, через прифронтовые аэродромы в Иленже, Кутно, Бэленгах до Ейхштадта, затем в составе 3-й польской дивизии истребительной авиации, позднее получившей наименование Бранденбургской, принимал участие в последней схватке с врагом в небе над Берлином и Эльбой.

В дни фронтовой жизни закалилась и укрепилась боевая дружба. Советские летчики помогали нашим молодым парням овладевать сложной авиационной техникой. Советские летчики обучали своих польских друзей искусству летать и бороться, а затем вели за собой в бой за общее правое дело. Среди советских товарищей по оружию были двадцатилетний старший летчик Игорь Георгиевский, летчик Михаил Пономарев, двадцати одного года, и инженер радиосвязи этого авиационного полка лейтенант Иван Юрков. Герой последних победных воздушных боев полка над рекой Гавель Александр Красуцкий, пилоты Ян Голубицкий, Стефан Лобецкий и другие прибыли в часть уже в первые послевоенные месяцы. Общий боевой путь объединил этих людей, сражавшихся под эмблемой звезд и шашечек.

Полку довелось принимать участие в последних сражениях. Хорунжий Славек Скибина и командир эскадрильи капитан Шота Грудзелишвили погибли в последние дни войны, на пороге великой Победы. Память о них, об их подвиге живет и поныне.

Кем эти два пилота были бы сегодня? Они могли стать командирами авиационных полков, а может, преподавателями в военных академиях, воспитателями молодых поколений летчиков.

Они остались символом солдатского самопожертвования, верности присяге, символом сцементированной кровью польско-советской дружбы и боевого братства по оружию. Их жизнь — пример для нынешней молодежи, для тех, кто уже носит военную форму, и для тех, кто сегодня или завтра наденет форму польского солдата.

БОЕВАЯ РОДОСЛОВНАЯ

Дежурный радиотелеграфист снял наушники и потер руками уши.

— Нелегкая принесла! — выругался он. — Кончится ли сегодня эта лавина шифровок? Коля, — окликнул он сидящего поодаль сержанта, — бери этот неприятный подарочек и лети с ним к шифровальщику! Срочная шифрограмма.

Коля послушно сгреб лист, испещренный колонками цифр, поглубже натянул шапку на уши и вышел из землянки. «Подарочек» действительно объемистый. Парень глубоко вдохнул чистый осенний воздух и быстро направился к штабу полка.

Сентябрь 1944 года стоял здесь теплый и погожий. Солнце в полдень пригревало еще очень сильно, но по вечерам чувствовалось приближение осени.

Закаленные во многих воздушных боях с гитлеровской авиацией пилоты 832-го истребительного авиационного полка со знанием дела выполняли свои задания: летали на разведку противника, прикрывали полеты штурмовиков, бомбивших немецкие позиции, поддерживали атаки своей пехоты и танков. Однако с особым желанием они участвовали в воздушных боях и «свободной охоте» — так называли полеты, во время которых можно было «поохотиться» над вражеской территорией: настичь и сбить гитлеровского летчика или атаковать колонну автомобилей, железнодорожный эшелон. Естественно, для этого требовались хорошая выучка, опыт, точная ориентировка, быстрая реакция, высокое летное мастерство и храбрость. Во всем этом у наших ребят не было недостатка, как и подобает истинным летчикам-истребителям. Любовь к родине и ненависть к врагу, принесшему столько горя, были мощной движущей силой, воодушевлявшей на борьбу.

Коля приближался к бараку. В тот сентябрьский день очередные боевые вылеты закончились. Летчики вернулись с заданий и теперь собирались на ужин в летной столовой. На аэродроме в боевой готовности оставалось лишь дежурное звено.

В небольшом помещении лейтенанта Александра Молоткова, веселого, молодого, двадцати с небольшим лет, прозванного из-за его специальности кодировщиком, стояли клубы густого табачного дыма. Через окно проникали последние лучи солнца. У небольшого столика сидел лейтенант, склонившись над большой шифрограммой. Скрипнула дверь. Офицер оглянулся.

— А, это ты, Коля!

— Да. Принес новый «подарочек». Срочный.

— Срочный, говоришь? — В голосе лейтенанта не было энтузиазма. — Ну так давай. Посмотрим, что за подарок.

Резким движением руки лейтенант отодвинул лежащие на столе бумаги и принялся за новую работу. Опытным глазом среди колонок цифр он отыскал соответствующие обозначения и написал их на бланке. Через минуту он, тихо засвистев, отложил карандаш и достал очередную сигарету.

Эта шифровка по содержанию полностью отличалась от всех предыдущих. Бланк постепенно заполнялся словами и предложениями, однако было в них что-то непонятное. Осталось заменить на слова только несколько цифр. Еще подпись командира дивизии — знакомое сочетание цифр. Теперь только проверить и как можно быстрее доложить командиру полка.

Саша сложил кодовые таблицы и тщательно запер сейф, размышляя над содержанием полученной шифрограммы: «У этих радиотелеграфистов, однако, отличное чутье. Действительно, хороший подарочек…»

В соответствии с полученными распоряжениями полку предстояло немедленно приступить к сдаче самолетов и готовиться к передислокации. В глубоком тылу он должен ждать дальнейших распоряжений и приказов.

Лейтенант направился к командиру с этим новым неожиданным распоряжением, а сам все пытался понять, почему вдруг полку приказано покинуть фронт и полевой аэродром, прервать выполнение боевых заданий и отойти в тыл. Ведь здесь, на фронте, на счету каждый самолет. Да и пилоты в полку отличные. На их боевом счету не одна победа. За неполных три года военных действий полк выполнил несколько тысяч боевых вылетов. Только за последний год пилоты провели свыше восьмидесяти воздушных боев, во время которых сбито семьдесят девять самолетов противника, не считая нескольких подбитых.

«Ведь в полку летают старые, опытные летчики, — думал Молотков. — Старые, конечно, по фронтовому опыту. Многие из них, вот хотя бы капитан Василий Бородаевский, не одного фрица послал на землю. Победы давались, конечно, нелегко. Двадцать пилотов, товарищи, близкие друзья, не вернулись с боевых заданий… И такой полк, который столько раз отмечали и ставили в пример другим, должен покинуть фронт, идти в тыл. Будет расформирован? Ведь до сих пор полки расформировывались очень редко, и причем в наказание. А наш? За что? Почему?» У командира, подполковника Виктора Соколова, он застал начальника штаба полка и заместителя командира по политчасти. Офицеры вели оживленную беседу, когда Молотков появился в дверях.

Командир бросил взгляд на содержание документа и передал его заместителю.

— Вот, Сережа, то, о чем мы только что говорили. — И, посматривая на выражающее интерес лицо лейтенанта, добавил: — Да, да, Молотков. Ждет нас дальняя дорога. На юг.

Подполковник Баскаков встал, чтобы уйти.

— Нужно собрать офицеров и сообщить новость. Ты, может, пойдешь со мной? — обратился он к заместителю командира. — Надо будет поговорить с людьми, разъяснить причины этого решения, убедить…

— Конечно, иду! — с улыбкой ответил майор Волков.

За дверью они на минуту задержались, ожидая Молоткова.

— Сообщите дежурному, пусть объявит, что в двадцать ноль-ноль совещание всего офицерского состава. В двадцать один ноль-ноль собрать сержантский состав.

— Слушаюсь, товарищ подполковник!

Молотков повернулся на каблуках и вышел, Волков и Баскаков неторопливо направились к столовой. Солнце уже резко клонилось на запад.

— Командир прав. Путь нам предстоит нелегкий. И притом задание совсем не из легких…

Баскаков кивнул головой.

— Ну так до двадцати ноль-ноль, — бросил на прощание Волков.

В столовой царило небывалое оживление. Гомон возбужденных голосов перекатывался по тесноватому помещению и выливался наружу через приоткрытое окно, Пилоты и техники бурно обсуждали последнюю новость, которая вытеснила даже такие местные сенсации, как то, что у кого-то во время выполнения задания пробило гидроаппаратуру и с трудом удалось выпустить шасси при посадке, а чьи-то заигрывания с черноглазой буфетчицей Машей были приняты равнодушно.