Александр Александрович Навроцкий родился 1 марта 1839 года в Петербурге. Он учился во 2-м кадетском корпусе, откуда был выпущен офицером в 1857 году. Через десять лет, вследствие тяжелой раны в голову, Навроцкий оставил строевую службу и поступил в Военно-юридическую академию, по окончании которой служил по военно-судебному ведомству, последовательно занимая должности помощника московского и петербургского военного прокурора, виленского военного прокурора, военного судьи петербургского военного округа, председателя виленского военного окружного суда. Вышел в отставку в 1891 году с чином генерал-лейтенанта.
В начале своей литературной деятельности (конец 60-х – начало 70-х годов) Навроцкий сотрудничал в либеральном журнале «Вестник Европы», затем резко поправел. В 1879-1882 годах он редактировал консервативный журнал «Русская речь», где напечатал ряд статей на общественные темы. В 1903 году был одним из активных деятелей черносотенной организации «Русское собрание».
Стихотворения и многочисленные драмы Навроцкого («Царевна Софья», «Последняя Русь», «Крещение Литвы», «Государь царь Иоанн III Васильевич», «Марфа Посадница», «Лихолетье» и др.) написаны на сюжеты из древнерусской истории и в основном проникнуты консервативными, а иногда и откровенно реакционными тенденциями. Среди них выделяются стихотворение «Утес Стеньки Разина» и первая пьеса «Стенька Разин», навеянные народными преданиями и песнями о Разине, а также книгой Н. И. Костомарова «Бунт Стеньки Разина»; недаром Костомарову посвящена пьеса.
Стихотворение и пьеса Навроцкого о Разине использовались народниками для революционной пропаганды. «Утес Стеньки Разина» прочно вошел в песенный репертуар. Его очень любил А. И. Ульянов.
Навроцкий умер 28 мая 1914 года.
Утес Стеньки Разина
Есть на Волге утес, диким мохом оброс
Он с боков от подножья до края,
И стоит сотни лет, только мохом одет,
Ни нужды, ни заботы не зная.
На вершине его не растет ничего,
Там лишь ветер свободный гуляет,
Да могучий орел свои притон там завел
И на нем свои жертвы терзает.
Из людей лишь один на утесе том был,
Лишь один до вершины добрался;
И утес человека того не забыл
И с тех пор его именем звался.
И хотя каждый год по церквам на Руси
Человека того проклинают,
Но приволжский народ о нем песни поет
И с почетом его вспоминает.
Раз ночною порой, возвращаясь домой.
Он один на утес тот взобрался
И в полуночной мгле на высокой скале
Там всю ночь до зари оставался.
Много дум в голове родилось у него,
Много дум он в ту ночь передумал,
И под говор волны, средь ночной тишины,
Он великое дело задумал.
И, задумчив, угрюм от надуманных дум,
Он наутро с утеса спустился
И задумал идти по другому пути –
И идти на Москву он решился.
Но свершить не успел он того, что хотел,
И не то ему пало на долю,
И расправой крутой да кровавой рекой
Не помог он народному горю.
Не владыкою был он в Москву привезен,
Не почетным пожаловал гостем,
И не ратным вождем, на коне и с мечом,
А в постыдном бою с мужиком-палачом
Он сложил свои буйные кости.
Но прошла старина, и что в те времена
Лишь мятежною вспышкой казалось,
То теперь решено
[1], но не всё, а одно
И надолго вопросом осталось.
И Степан будто знал – никому не сказал.
Никому своих дум не поведал;
Лишь утесу тому, где он был, одному
Он те думы хранить заповедал.
И поныне стоит тот утес, и хранит
Он заветные думы Степана;
И лишь с Волгой одной вспоминает порой
Удалое житье атамана.
Но зато, если есть на Руси хоть один,
Кто с корыстью житейской не знался,
Кто неправдой не жил, бедняка не давил,
Кто свободу, как мать дорогую, любил
И во имя ее подвизался, –
Пусть тот смело идет, на утес тот взойдет
И к нему чутким ухом приляжет,
И утес-великан всё, что думал Степан,
Всё тому смельчаку перескажет.
* * *
Было времечко, время давнее,
[2]Время давнее, время славное:
На Руси жила воля-матушка;
Никого она не боялася,
И никто не смел обижать ее.
Как по селам, по богатым городам
Без боязни все расхаживали,
Перед Юрьевым, пред славным вольным днем,
От лихих бояр да перехаживали,
Выбирали кто кого хотел
И служили кому вздумалось.
Не понравится – и не нудятся.
Год промаются, год потрудятся,
А придет пора – не останутся:
Воле-матушке всяк поклонится
И пойдет туда, куда хочется.
Было времечко, время вольное,
Время вольное, переходное.
Но пришла на волюшку невзгодушка.
Юрьев день
[3] у бедной воли отняли
И детей ее, людей свободныих,
В кабалу по смерть боярам отдали.
С той поры лихой воля-матушка
От бояр ушла во дремучий лес,
Во сыром бору схоронилася,
С темной ноченькой породнилася.
Ходит по лесу, по глухим местам,
С бурей грозною потешается,
С частым дождичком по корням стучит,
А в осенний день, в непогодушку,
Тянет песенку про невзгодушку
Или по полю с вихрем кружится,
Или по небу, с ветром буйныим,
Тучи черные разгонять учнет –
Не мешали бы, непроглядные,
Красну солнышку светить на землю.
А иной порой залетит в село,
Зашумит в трубе, застучит в окно
И шепнет тому, кому надобно,
Кто на барщине от работы мрет:
«Аль забыл меня, крепостной народ!
Позови, смотри, коль понадоблюсь,
Коль пора придет старый счет свести!»
Ходит много лет, не стареется;
И давно уж ждет, не пришла ль пора,
Не отыщется ль богатырь какой,
И забытую, и заглохшую,
Пустит волюшку на крещеный свет.
И дождалася! С Дону тихого
Атаман Степан Тимофеевич
Крикнул грозный клич! гаркнул с посвистом!
И сошлись к нему добры молодцы,
Слуги верные воли-матушки!
А за ними вслед и сама она
Долго ждать себя не заставила!
Лишь заслышала – встрепенулася!
Птицей вольною обернулася!
Прилетела к нам, поселилася,
Добрым молодцам полюбилася!
Атаман ее принял с почестью;
Погулял он с ней, понатешился!
Перемолвился да условился
С того времени вместе путь держать.
Где пройдет атаман, там и воле быть!
Мы не воры, не разбойнички,
Комментарии к книге «Стихотворения», Александр Александрович Навроцкий
Всего 0 комментариев