«Фонетическая программа слова как инструмент типологической классификации славянских диалектов»

Фонетическая программа слова как инструмент типологической классификации славянских диалектов

1. В докладе рассматриваются возможности типологической интерпретации правил фонетической синтагматики в славянских диалектах. В славистике принята предложенная А. Исаченко фонологическая классификация языков, основанная по преимуществу на соотношении вокального и консонантного инвентаря в идиоме [Исаченко 1963]. Ориентация на инвентарь дает такие показатели, которые располагаются в рамках статической модели фонетической системы. Типологическая же интерпретация синтагматического аспекта фонетики формирует представление о динамической модели той же системы.

Такая постановка проблемы обусловлена тем, что славянские языки/​диалекты, получив после падения редуцированных в основном сходное праславянское фонетическое наследие [Мейе 1951: 71, 95, 105; Бернштейн 1961: 190], в дальнейшем существенно разошлись на уровне фонетической синтагматики. Одинаковые фонетические сочетания стали по-разному вести себя в разных диалектах — их компоненты то изменялись разными способами, то устранялись, то сохранялись. За этим разнообразием должно стоять неодинаковое представление о произносительном удобстве, поскольку именно к нему стремится всякое фонетическое изменение. Эта ситуация требует объяснения.

Можно думать, что причина разных проявлений фонетической синтагматики кроется не просто в артикуляционной специфике соответствующих сегментов, а связана с факторами, получившими типическое значение после падения редуцированных.

Фонетическое слово является натуральной единицей членения звукового потока, развиваясь как линейный процесс между потенциальными паузами. Ср. в [Высоцкий 1978: 9]: «…произносимое слово процессуально не только в силу своей протяженности во времени. Живой фонетический процесс сопровождает каждый акт говорения». Именно слово как динамическое фонетическое целое присутствует в сознании носителей языка при порождении и восприятии речи. В основе фонетической организации слова лежит произносительная программа. Это — план-намерение, который предваряет произнесение слова и состоит в пересчете и выборе из серии сегментных и суперсегментных возможностей данного идиома. Фонетическая программа слова задает импульсы, определяющие развитие звуковой последовательности. Такими импульсами, типологически значимыми для синтагматики, являются два вида связи между звуками в фонетическом слове.

Во всех славянских диалектах известны фонетические изменения, определяемые как ассимиляция и диссимиляция в группах согласных и как аккомодация в сочетаниях согласного с гласным (CV, VC). В сочетании звуков один его компонент играет ведущую роль, стимулируя изменение/​утрату второго компонента. В консонантной группе при стимулирующем воздействии первого согласного имеет место прогрессивно направленное изменение — ассимиляция или диссимиляция. Приоритетное значение второго согласного обусловливает регрессивную направленность изменения.

Разное направление фонетических изменений можно рассматривать как экспликацию категориально разных явлений в рамках фонетического процесса, реализующего фонетическое слово.

Прогрессивно направленное фонетическое изменение, напротив, принципиально основано на реальном контакте между рядом стоящими звуками. Артикуляция второго звука меняется (если это синтагматически предусмотрено) только после того, как первый звук произнесен (в [Брок 1910: 171] это названо «принципом инерции»). Поэтому отрыв второго сегмента от первого, устраняя предпосылки для синтагматического изменения, делает это изменение невозможным — в русском вологодском говоре словоформы йе́шче, рождже́нʼйо (прогрессивное уподобление по ряду и способу образования) при слогоделении, предполагающем некоторую паузу, превращаются в йе́ш/тʼе, рож/дʼе́нʼ/йо. В славянских диалектах прогрессивное изменение в звуковой последовательности редко носит диссимилятивный характер — конфликт (противодействие произносительной инерции) с предшествующей реальной артикуляцией затруднен.

Поскольку дистактные связи в славянской фонетике являются в большой степени инновацией, можно предположить, что их внедрение в фонетическое слово происходило в конкуренции с контактными связями и с разной интенсивностью в разных диалектах. Противодействие дистактным связям может проявляться в усилении контактных связей.

Различие в приверженности контактным (прогрессивные изменения) или дистактным (регрессивные изменения) связям в фонетической программе слова дает основание для распределения славянских диалектов по типам более архаическим, с одной стороны, и склонным к фонетическим инновациям — с другой.

Другой типологический аспект славянской фонетической синтагматики, выявляемый через призму фонетической программы слова, состоит в динамике уровня значимости признака консонантности в создаваемой фонетической последовательности. После падения редуцированных повысилась консонантность славянской фонетики (меньше гласных, увеличение числа консонантных сочетаний, новые сочетания согласных с паузой). Разный синтагматический отклик на эту ситуацию в разных диалектах имеет типологическое значение. В докладе проблема рассматривается через призму синтагматики согласных, хотя надо иметь в виду, что понижение/​повышение консонантности в принципе сопровождается повышением/​понижением голосности того же сегмента звуковой последовательности.

Согласные располагаются на «шкале нарастания консонантного признака», сообразно которой наибольшая консонантность присуща взрывным глухим, а наименьшая — сонантам [Пауфошима 1977: 50]. Или — «смычные и сонанты как с точки зрения акустической, так и с точки зрения артикуляционной являются максимально полярными типами» [Трубецкой 1960: 172]. Кроме того, в принципе можно считать, что в аспекте синтагматики контрастное сочетание согласных более консонантно, чем заменившее его более унифицированное. Суждение основано на том, что однообразие последовательности соответствует более низкому уровню консонантности, чем разнообразие.

Изложенные соображения о возможных типологических характеристиках славянской фонетики на синтагматическом уровне далее рассмотрим на фоне правил сочетания согласных разного места и способа образования в рамках фонетического слова в разных славянских диалектах*.

2. Более архаический тип славянской синтагматики репрезентуют прогрессивно направленные изменения в группах согласных (приоритет контактной связи). Наиболее ранняя экспликация этого типа представлена в виде результатов прогрессивного оглушения вибрантов в исконных сочетаниях pr, tr, kr в нижнелужицких диалектах [Калнынь 1989: 160].

В целом прогрессивно направленное изменение согласных по способу и месту образования в масштабах Славии не является широко распространенным.

Ассимиляция по способу образования в виде аффрикатизации спирантов после смычных согласных (эксплозия первого становится имплозией второго) свойственна македонским говорам:

ps, pš > pc, pč — pci, tepcija, pcala, vapcat, stipca, pčenica, pčenka во многих говорах; то же в skopcki, prilepcki при сохранении спиранта после гласного (nebeski, tetoski) [FO 1981: №102, 110], пцови́сан, пченка//​ченка [Видоески 1983: 32];

ts, dz, tš, dž > tc, dʒ, tč, dǯ — otcega, da otcejt, otcučit, potčepnit, otči (= otši), odʒadi, nadʒzornik, nadàni͜et, nadǯivit [FO 1981: №96], potceči, nadǯemi, podʒemi, potči͜e [Ibid.: №101); да го отʹцее, отʹцега, одʹѕади, отʹчие, надџиʹвее [Vidoeski 1970: 87]; ks > kc — se takca, Alekco [FO 1981: №99].

То же после p в сербских говорах — pcùe, lipcàla, pčenìca, pcovka, lipče [Peco 1980: 19, 29, 121]; в болгарском — ва́пцам, липца́ла, те́пцийа [Младенов 1966: 59]. Аналогия этого представлена в серболужицком регионе — здесь спирант, развившийся в результате оглушения rʼ, может заменяться аффрикатой после p, т. е. pćaslʼen, kopćiwa, pčʼacʼɛ [SS 4: K. 15, 97; 8: K. 37].

В хорватских диалектах прогрессивной аффрикатизации подвергается только палатальный смычный — šćí:pa:, zòbi:šće, kósišće, ópra:šća [Ibid.: №45]; gùšćerica, pí:šći:, jéčmi:šće, zví:žʒ́i:m [Ibid.: №46], zvižǯʼì:, možǯʼáno [Ibid.: №49]. Здесь же прогрессивное уподобление по месту образования проявляется в виде передвижения сонантов l, n в более заднюю часть ротовой полости после задненебных согласных (локализация в палатальной зоне) т. е. n > ń, l > ĺ — kĺin, kĺaʹči, gʹĺe:tva, gʹĺu:vi [Ibid.: №31], kĺe:ʹpac, kʹĺi:ška, gʹĺedati, ˣʹĺib [Ibid.: №37], gńí:zdo, gńò:j, gĺístina [Ibid.: №45], gńu̯ò:j, gńè:zdo [Ibid.: №153]. Поскольку палатальные согласные обладают высоким тоном, артикуляционное изменение производит впечатление диссимляции. Но в действительности речь идет только об ассимиляции по месту образования. Сходное явление в сербских говорах: n, l смягчаются перед передним гласным при наличии предшествующих задненебных k, g — sʹtiglʼe, gʹlʼeda, ʹdignʼe, ʹreknʼe, uprè:gnʼe, ʹreklʼi, zaʹmaknʼi [Ibid.: №80]; ʹlegńe, naʹtakńeš, ʹnikńe, gńí:li, kʹńiga, gʹńetav [Ibid.: №69].