«Некоторые спорные вопросы общей и германской просодики»

Некоторые спорные вопросы общей и германской просодики[1]

А. С. Либерман (Миннеаполис, США)

1. Долгота

Принципиальные вопросы, связанные с анализом количественных отношений, были решены Н. С. Трубецким [Trubetzkoy 1938а; 1938б; Трубецкой 1960, 210—222], который показал, что долгота — это метафора и что если в языке противопоставлены фонемы, трактуемые как краткие и долгие, то надо задать вопрос, что кроется за этим противопоставлением, и определить природу количественной корреляции. Например, может оказаться, что долгий гласный — это с фонологической точки зрения сочетание двух кратких (потому ли, что внутри них проходит какая-нибудь граница или что они ведут себя, как другие бифонемные группы) или что в языке есть усеченные и неусеченные слоги, от которых зависит распределение длительности гласных, а иногда и согласных. Однако некоторые моменты остались вне поля зрения Трубецкого или не получили достаточного освещения в его трудах.

Какие признаки в корреляции слогового контакта необходимы и достаточны? Первый признак — обязательная растяжимость гласного в открытом слоге. Но одного его для опознания этой корреляции недостаточно, что видно из сравнения западногерманских языков со скандинавскими. В шведском языке все открытые слоги тоже растяжимы (аналогично обстоит дело в норвежском, исландском и фарерском), а в закрытом слоге возможны оба варианта, известные из западногерманского, с той лишь разницей, что поствокальный согласный либо краток (после растяжимого гласного), либо долог (после нерастяжимого гласного): ср. шв. bet [be:t] ‘укусил’ и bett [bet:] ‘укус’, vete [ve:te] ‘пшеница’ и vette [vet:e] ‘приманка’. Иногда говорят, что и в англ. pity [piti], и в шв. vette слоговая граница проходит внутри /t/. Действительно, в английском невозможно ни /pi‑ti/ поскольку первое /i/ нерастяжимо), ни /pit‑i/ (по известному с давних пор принципу сонорности — интервокальный согласный всегда отходит к следующему слогу). Но нельзя допускать границы и внутри /t/, так как фонема не может делиться пополам. Получается, что в pity два слога, а границы между ними провести негде.

В шв. vette интервокальное /t/ долгое, и кажется естественным поделить его пополам (гемината обычно и определяется как долгий согласный со слоговой границей посередине). Это решение имеет смысл лишь в том случае, если гемината бифонемна. Само собой разумеется, что, признав /t:/ бифонемным в vette, придется распространить этот вывод и на /t:/ в bett. Получаем /vette/ и /bett/. Vete и bet можно тогда записать в виде /vete/ и /bet/, добавив правило, что перед негеминированным согласным, а также когда поствокальный согласный отсутствует, гласный всегда долог (растяжим). С формальной точки зрения такое правило, видимо, безупречно, но, будучи удобным для алгоритма, оно не вскрывает сути дела, так как игнорирует связь длительности шведских гласных и согласных с типом слога (все различия приписываются фонемам) и вбивает клин между родственными явлениями в скандинавских и западногерманских языках. Сомнительна и основная посылка о делимости vette на слоги vet‑te. Слог vet‑ не есть [ve:t], а следовательно, он и сам должен быть [vet:]. Создается впечатление, что vette равно не vet‑te, а vett‑te.

Сравним шв. hann ˈnaggar ‘он грызет’ (= ‘именно он, а не она’) и hannar ‘самцы’. Выделенные курсивом отрезки идентичны: по звуковому комплексу hanna‑ невозможно определить, проходит ли внутри него граница слова. В английском такая ситуация в принципе невозможна. Если сравнить словосочетание red dish ‘красное блюдо’ (с эмфазой на red) и reddish ‘красноватый’, то только [ˈreddiʃ] может быть понято, как группа слов, и только /ˈrediʃ/, — как одно слово. Ср. еще ˈred ditch [red ditʃ] ‘красная (а скажем, не черная) канава’ и почти (!) омонимичное ему географическое название Redditch [ˈreditʃ]. На стыке морфем, ясно осознаваемых как самостоятельные компоненты, геминаты возможны (как и на стыке слов): ср. homemade [‑mm‑] ‘сделанный дома’, soulless [‑ll‑] ‘бездушный’, embalmment [‑mm‑] ‘бальзамирование’, unnatural [‑nn‑] ‘неестественный’, но в наречиях на ‑fully (beautifully ‘прекрасно’ и т. п.), в immobile ‘неподвижный’, irreconcilable ‘непримиримый’, illegal ‘незаконный’ и пр. произносятся краткие согласные.

В шведском сандхиальная позиция неотличима от позиции внутри морфемы: [anna] в hann nagar, ведет себя, как [anna] в hannar, а так как наличие двойного согласного (геминаты) в hann nagar не вызывает сомнений, то ее следует признать и в hannar. Не протяженность [n] в hannar определяет наше решение, а его равнозначность двум реально представленным /n/ на стыке слов. В связи с этим нас уже не удивляет, что в шведском встречаются слова, в которых внутри геминаты проходит морфологическая граница: ср. vit ‘белый’ ~ vitt (то же слово в среднем ряде) = vit + t. В английском же [eni] в penny ‘пенс’ и [enni] в pen nibbler ‘тот, кто грызет перья’ дают достаточную информацию для отграничения слова от группы слов. В этом функциональный смысл наличия геминат в шведском и их отсутствия в английском.

То обстоятельство, что англ. pity состоит из двух слогов, но на слоги не делится, не требует подтверждения методами инструментальной фонетики и могло быть предсказано из анализа односложных слов: поскольку в английском не допускаются слова типа [pi], то и слоговая граница не может проходить после [pi], а больше ей проходить негде по определению. Курилович предложил правило, по которому ударный слог в слове должен быть потенциальным словом данного языка [Курилович 1962, 415—416]. Если отстраниться от споров о природе слова и тонкостей слогоотделения, то останется только один принцип: слоги — это отрезки, на которые распадается (или может распадаться) слово при медленном произношении. Если после какого-то отрезка слова нельзя сделать паузу, значит, слог не окончен. Использование этого правила иногда приводит к неожиданным результатам.

Принято считать, что в более поздних древнегерманских языках не было слов типа bi, ba (с исходом на краткий). В готском они как будто допускались, но затем произошло удлинение конечных кратких гласных и такие структуры стали невозможными. Курилович подчеркивает неделимость таких слов, как латинское senex ‘старец’ и древнеангл. wine ‘друг’, потому что они состоят из двух кратких слогов метрически равных одному долгому (к этому вопросу мы еще вернемся). Он высказал парадоксальную мысль, что просодическая неделимость слов типа wine и сделала невозможными односложные слова типа *wi [Курилович 1962, 287—288]. Таким образом, получается, что отсутствие слов *wi и ему подобных привело к неделимости wine, а неделимость wine вызвала удлинение в *wi. Эта остроумная и блестящая гипотеза имеет недостаток, присущий всем гипотезам такого рода: как случилось, что *wi, просуществовав много веков рядом с wine, вдруг «осознало» свою ущербность? Но верно и то, что, отказавшись от идеи Куриловича, надо либо принять, что односложные слова с вокалическим исходом имели долгий согласный всегда (что отнюдь не невероятно), либо остаться без всякого объяснения перехода *wi в wi.

Как бы там ни было, при анализе древнеанглийского материала мы заключаем о неделимости wine по отсутствию таких слов, как *wi (независимо от последовательности событий в далеком прошлом) и если даже в bi и т. п. не от века, то удлинение произошло задолго до возникновения готских памятников.

Существование во всех этих языках корреляции слогового контакта исключено, поскольку эта корреляция несовместима с геминатами, но не было в них и корреляции слогового равновесия, как в современном шведском, ибо в словах с такой структурой, как в г. nam ‘взял’, не растяжим был ни гласный, ни согласный. Перед нами смесь обоих типов, но на самом деле сходство между древними и современными германскими языками сугубо внешнее, ибо в древних языках было моросчитание, о чем речь пойдет ниже. Но следует учесть неделимость г. porta и аналогичных форм в древнеанглийском, древненемецком и древнеисландском. Очевидно, что когда в среднеанглийском speke(n) ‘говорить’, средненемецком geben ‘давать’ и скандинавском fara ‘ехать’ удлинился корневой гласный, то удлинение произошло не в открытом слоге (как написано во всех учебниках), а просто перед одиночным согласным.