«Историко-этимологические заметки. IV»

Историко-этимологические заметки. IV

В. В. Виноградов

Словарь русского литературного языка является той национальной сокровищницей, в которую текли словесные богатства из разных народных говоров. Вступая в строй литературной речи, народные слова и выражения приспособлялись к ее экспрессивно-семантической системе, к ее стилистическим особенностям. Смысловой облик, экспрессивная окраска и стилистические функции народно-областных слов и оборотов резко изменялись в новом литературном окружении. Блистая самобытными красками народно-поэтического творчества, эти выражения получали литературную шлифовку. Кроме того, в новой языковой среде часто изменялись направление и общий характер их семантического развития. Старые значения могли отмирать, не выдержав сопротивления и напора более веских литературных смысловых синонимов. В этом случае отраженные и бледные следы старых народно-диалектных значений сохранялись иногда в новой смысловой структуре слов.

Пример — история глагола кутить. Этимология этого слова точно не открыта, но его семантическая история в русском литературном языке национального периода восстанавливается более или менее полно.

А. Преображенский в своем «Этимологическом словаре» отнес глагол кутить к словам неизвестного происхождения. Он лишь подчеркнул — и совершенно правильно, — что в этом слове современное диалектное значение ‛кружить, крутить (о ветре)’ и ставшее общерусским ‛мотать, повесничать, пьянствовать, буянить’ тесно связаны между собою[1].

Автор другого этимологического словаря русского языка Н. В. Горяев, напротив, склонен был эти значения разъединять. Ему казалось, что литературное кутить является только омонимом областного слова кутить в значении ‛крутить, кружить’[2].

Это — ошибка, которая вскрывается наблюдениями над ходом изменения значений этого слова.

Еще И. Желтов в своих «Этимологических афоризмах», сопоставляя кутить с чеш. kutiti ‛трясти, шевелить, рыть, копать’, писал: «Нынешнее употребление глагола кутить в смысле бражничать возникло уже впоследствии, на том основании, что хмельные обыкновенно бывают беспокойны. Впрочем, глагол кутить и доселе еще употребляется у нас в первоначальном своем значении: ‛быть беспокойным’ в выражении: кутить и мутить, означая именно беспокойную деятельность. Ср. выражение: на дворе закутило, страшная погода кутит»[3].

В «Этимологическом словаре русского языка» М. Фасмера, кроме указаний на русские значения глагола кутить, отмечено ц.‑слав. kutiti ‛machinari’, чеш. kutiti, kutati с их разнообразными значениями (‛treiben, tun, schäkern’) и полаб. keutéit ‛делать’ (machen). Кроме того, есть отсылка к чеш. и польск. s‑kutek ‛дело, поступок, действие’ (Tat, Wirkung)[4].

В сущности, здесь использованы с сокращениями и исправлениями материалы, ранее помещенные в «Славянском этимологическом словаре» Э. Бернекера (I, стр. 654).

Ясно, что этимологические справки не открывают никаких ясных перспектив для конкретного изучения судеб глагола кутить и производных от него слов в древнерусском языке.

Слово кутить становится известным в пределах русского литературного языка с XVIII в. и сначала выражает лишь свои народно-областные значения.

Слово кутить, как «простонародное», употреблялось в русском литературном языке XVIII в., согласно указаниям «Словаря Академии Российской», в таких значениях:

1) ‛Вертеть, крутить (о ветреной погоде)’. Ветер кутит;

2) ‛Производить смутками (т. е. сплетнями, интригами) между другими ссору’. Он, она всеми кутит и мутит[5]. Ср.: «Накутить… Много чего недостойного, непристойного, предосудительного наделать. Он, будучи в отлучке, много накутил».

Те же значения и та же стилистическая квалификация кутить, как слова простонародного, сохраняются в «Словаре Академии Российской, по азбучному порядку расположенном» (ч. III, 1814, стр. 500) и в «Общем церковно-славяно-российском словаре» П. Соколова (ч. I. СПб., 1834, стр. 1285).

Таким образом, в русском литературном языке XVIII в. глагол кутить применялся не только к обозначению действий ветреной, бурной, вьюжной погоды, но и служил образной характеристикой поведения вздорного человека — буяна, бунтовщика, сплетника, интригана и спорщика.

В «Рукописном лексиконе первой половины XVIII в.», приписываемом В. Н. Татищеву: «кутило, кутити — шелити»[6].

Например, в «Записках» Болотова: «соперник наш работал в Кашире и старался кутить и юрить сим делом … всех он закупил и задобрил, и все держали его сторону»[7].

У проф. Н. Новомбергского в его исследовании «Слово и дело государевы» (Материалы)[8]: «… вот де что кутит Алексей Григорьевич Разумовской. В спальне де их имп. выс. потолок приказал сделать на винтах… И как де их имп. выс. соизволили некогда опочивать, и тогда де оной Разумовской приказал … те винты отвернуть … тем потолком чуть было их имп. выс. не задавило и едва де часовые успели их выс. из той спальни вывести».

По-видимому, это применение глагола кутить к характеристике поведения людей наметилось еще в народной речи. Переносное значение кутить ярче всего выступало в поговорочном выражении кутит и мутит, которое употреблялось и по отношению к метели, и по отношению к вздорным и буйным людям. Например:

Ср. у Шейна:

Выражение кутить и мутить и в прямом и в переносном значении шло в литературный язык из народной поэзии:

В тех же «Великорусских народных песнях», изданных А. И. Соболевским, находим такие примеры:

Ср.: Люди бают, говорят,

Выражение кутить и мутить употреблялось в русском литературном языке до самого конца XIX в. как в применении к метели, к бурной погоде, так и к живым существам.

Например, у А. И. Полежаева в стихотворении «День в Москве»:

У В. А. Слепцова в неоконченном романе «Хороший человек»: «Хомяков, собственно говоря, ровно ничего не делал, у него не было никакого плана, он ни к чему не стремился, он только производил движение: он просто, что называется, кутил и мутил, и это ему доставляло удовольствие»[12].

Оно применялось к погоде, см. у И. С. Никитина в стихотворении «Встреча зимы»:

У М. Е. Салтыкова-Щедрина в «Господах Головлевых» — безлично: «А покуда там на дворе кутит да мутит, вы бы, милый друг, вареньица покушали».

Из анонимной комедии «Домашние несогласия»: Дарья (особливо). Братца моего главное увеселение есть, кутить и мутить беспрестанно («Российский феатр», ч. XII, 1786, стр. 337).

Употребление слова кутить без прибавления мутить в значении ‛производить скандал, беспорядок, распри, интриговать’, а также ‛проказничать, дебоширить’ может быть проиллюстрировано примерами из языка писателей XVIII в.[13]; наиболее ранние — из интерлюдий, опубликованных Н. Тихонравовым:

У Г. Р. Державина в стихотворении «Желание зимы»:

В комедии императрицы Екатерины «Расстроенная семья осторожками и подозрениями» (Сочинения, т. VII, стр. 174): «Стоя в передней как ему кутить».

У Н. Р. Судовщикова в пьесе «Неслыханное диво»:

Г. П. Князькова в работе «Лексика народной разговорной речи в комедии и комической опере 60—70‑х годов XVIII века» писала о кутить как о слове простонародном и областном:

«Кутить — вносить смуту, раздор, в речи солдатской дочери Розаны и приказчика.

Розана: Только хотела бы я знать, для чево меня в мясоед не выдали замуж? Это все кутит приходской наш батюшка (Н. П. Николев. Розана и Любим);

Приказчик: А все это кутит Миловзор, етот скаредной пастушишка: когда б она ево не любила, ан бы конечно полюбила меня (Н. П. Николев. Приказчик)».

В герои-комической поэме:

Как видно из примеров, глагол кутить употреблялся в XVIII — начале XIX в. и переходно и непереходно. Складывались вокруг него и разные фразеологические обороты.

Есть основания думать, что в русскую литературную речь слово кутить попало из севернорусских говоров. Например, в холмогорском говоре: кутить 1) ‛пьянствовать’, 2) ‛о погоде бушевать, заметать снегом, обдавать дождевою пылью, крутиться’ (А. Грандилевский. Родина М. В. Ломоносова. СПб., 1907, стр. 185).

В чухломском говоре Костромской обл.: накутить — ‛нанести, надуть много снегу’ (Ж. Ст, 1899, вып. III, стр. 347 сл.).

В русском литературном языке 20—30‑х годов XIX в. слово кутить уже приобретает новый оттенок значения: ‛жить очертя голову, выходить из привычных норм житейского поведения, безобразничать’. На всем слове кутить еще лежит явный отпечаток фамильярного просторечия.

У Пушкина в «Евгении Онегине»:

В «Русско-французском словаре» Ф. Рейфа (или «Этимологическом лексиконе русского языка», т. I, 1835, стр. 485) слово кутить снабжено таким новым значением: ‛вести рассеянную жизнь’ (mener une vie dissipée).

Ср. у Н. И. Греча в романе «Черная женщина» (Сочинения Н. И. Греча, ч. III, 1835, стр. 66): «Она в надежде будущих благ начала было жить и кутить не в свою голову, позадолжалась».