“Я понимаю это, - сказал он,-и это не то же самое, что читать ему и пропалывать его цветник, что делает тебя Оливером твистом двадцать первого века, но он все равно дешевка. Я удивлен, что он готов платить за почтовые расходы, чтобы отправить эти открытки, когда от его почтового ящика до нашего не может быть больше четверти мили.”
Мы сидели на нашем переднем крыльце, когда у нас случился этот разговор, пили Спрайт из бокалов, и папа поднял большой палец вверх по направлению к дороге (грязной, как и большинство из них в Харлоу) к дому Мистера Харригана. Это был настоящий особняк с крытым бассейном, оранжереей, стеклянным лифтом, на котором я очень любила ездить, и оранжереей на заднем дворе, где раньше был молочный сарай (до меня, но папа хорошо его помнил).
“Ты же знаешь, какой у него сильный артрит, - сказал я. - Теперь он иногда использует две трости вместо одной. Прогулка сюда убьет его.
“Тогда он мог бы просто вручить тебе эти чертовы поздравительные открытки, - сказал Папа. В его словах не было ни капли злобы, он просто поддразнивал. Они с мистером Харриганом прекрасно ладили. Мой отец прекрасно ладил со всеми жителями Харлоу. Наверное, именно это и сделало его хорошим продавцом. - Бог свидетель, что нам и так уже достаточно.”
“Это было бы совсем не то же самое, - сказал я.
- Нет? Почему бы и нет?”
Я не мог ничего объяснить. Благодаря тому, что я много читал, у меня был богатый словарный запас, но не слишком большой жизненный опыт. Я просто знал, что мне нравится получать эти открытки, с нетерпением ждал их, и лотерейный билет, который я всегда соскребала своим счастливым десятицентовиком, и подпись в его старомодной скорописи: "добрые пожелания от мистера Харригана". Оглядываясь назад, я вспоминаю слово "церемониал". Это было похоже на то, как Мистер Харриган всегда надевал один из своих тощих черных галстуков, когда мы с ним ехали в город, хотя в основном он просто сидел за рулем своего седана "Форд" и читал "Файнэншл Таймс", пока я ходил в IGA и брал вещи из его списка покупок. В этом списке всегда была тушеная говядина и дюжина яиц. Мистер Харриган иногда высказывал мнение, что человек вполне может прожить на яйцах и солонине, когда достигнет определенного возраста. Когда я спросил его, сколько ему лет, он ответил, что шестьдесят восемь.
“Когда человеку исполняется шестьдесят восемь,-сказал он, - он уже не нуждается в витаминах.”
Комментарии к книге «Если она кровоточит», Стивен Кинг
Всего 0 комментариев