«Похождения нелегала»

Из-за этого прискорбного противоречия я делал приложение практически за так, получая лишь скудный доход от рекламы, на который, кстати, мои московские друзья тоже щурили глаз.

Вкалывать приходилось без выходных: напротив, в субботу-воскресенье, перед сдачей номера в производство, у нас начиналась самая запарка.

Подлинной чумой были телефонные звонки. Телефоны в моем бюро трезвонили не умолкая.

Подписчики бранились, что им не доставляют газету,

рекламодатели выпрашивали льготные расценки,

безработные просили трудоустроить,

русские жены немецких мужей жаловались, что благоверные поколачивают их и не дают денег,

дезертиры из Западной группы войск тревожились, что их вот-вот начнут высылать,

новоприбывшие на ПМЖ требовали разъяснить в свою пользу мудреные германские законы,

а старожилы, вообразившие, что всё в Германии понимают, агрессивно оспаривали трактовки нашего юридического консультанта.

Я не говорю уже о сочинителях, которые ежедневно присылали свои прозаические и стихотворные опусы (нередко еще советского происхождения) в надежде на публикацию, а потом ежедневно звонили с нетерпеливым вопросом «Ну, как?»

Были и такие, кто просто изливал по телефону изболевшуюся эмигрантскую душу: что вот, мол, и листва тут с деревьев опадает не так, как у нас, и улыбки у немцев фальшивые, и дипломы наши не признают, у самих же не врачи, а рвачи, плюс бюрократизм, да еще дискриминация на бытовом уровне.

Иным безысходных этих бесед было мало, они желали встретиться с господином редактором лично, непременно с глазу на глаз, и настойчиво просили назначить им аудиенцию (по-местному «термин»).

Как правило, это были:

а) зануды, желавшие стать моими сотрудниками («Журналистского опыта нет, зато знание жизни у меня не отнимешь»… как будто кто на это добро покушался);

б) шустрики, прибывшие в Германию по приглашению на месяц и желавшие остаться здесь навсегда;

в) деляги, надеявшиеся впарить мне свои сомнительные услуги и такого же свойства товар.