«Время было»

Леонид Каганов

Время было

Альфред смотрел в иллюминатор, а я смотрела на его плечи. Он снова был в майке с надписью «If you read this, we are not alone», которую я ему подарила. Майка была застиранной, слово «not» почти стерлось, но мне было приятно, что он носит мой подарок.

— Глупо, да? — пробормотал Альфред, не отрывая взгляда от планеты Голанды, величественно плывущей под раскинутыми батареями нашего звездолета, который уже полгода висел у нее на орбите. — Столько веков надеяться, что не одни во Вселенной. Принять послание за три тысячи световых лет, построить звездолет, проколоть пространство, примчаться сюда… и найти только руины и кости?

Я сделала глубокий вдох — казалось, в каюте не хватает воздуха, хотелось распахнуть иллюминатор как форточку, чтобы ворвался свежий ветер с этих морей и архипелагов, плывущих далеко под нами. Но вокруг был вакуум орбиты, а про воздух Голанды лучше и вовсе не говорить…

— Ты всё о нас, а представь, каково им? Они-то надеялись, что кто-то разумный услышит их сигнал и в тот же миг они окажутся не одиноки во Вселенной.

Альфред задумчиво кивнул.

— Но есть плюсы, — сказала я.

— Плюсы? — удивился Альфред. — Планета мертвая, цивилизации нет, информации нет, датацентры рассыпались в пыль, Эрик пытается выучить язык по дорожным указателям…

— Есть насекомые и моллюски.

— Они есть и на Земле! — Альфред трагически поднял руки.

— Зато есть наша экспедиция.

Альфред задумался.

— Да, — признал он. — это лучшее, что случилось в моей жизни. Мы делаем историю человечества. И люди прекрасные, и ты просто счастье. Люблю тебя. — Он чмокнул меня в щеку, сел на пол и приложил ухо к моему животу. — Как там наш Джонни? Мне кажется, он уже шевелится!

— Тебе кажется… — улыбнулась я.

Дверь распахнулась, и в каюту стремительно влетел Жак. Он был похож на взъерошенного попугая.

— Алик, Мила, в столовой… — начал он с порога, но осекся. — Вау, да здесь будет секс! — закончил он с уважением.

— Заходи, Жак! — засмеялась я. — Секса не будет.

— Почему все женщины говорят мне эту фразу? — притворно объявил Жак.

— Даже Алиса? — улыбнулась я.

— Мы, — поспешил объяснить Алик, — просто сидели с Мелиссой и говорили, как хорошо, что мы все встретились…

Жак огладил шевелюру и прошелся по каюте.

— Вы бы все равно встретились! — заверил он. — Ты, Альфред, например, был бы техником по наладке теплиц! А ты бы вызвала специалиста! А он бы такой прилетел к тебе на Луну, всё настроил и говорит: «Мэм, работа закончена! Как будете расплачиваться?» И Мила тут ме-е-едленно снимает бретельку…

— Дурак, — улыбнулась я. — Так чем сегодня кормят?

— Кормят? — не понял Жак.

— Ну ты вошел со словами, что в столовой…

Жак хлопнул себя ладонью по лбу.

— Да! — закричал он. — В столовой! В столовой сейчас начнется доклад Эрика! Нейросеть расшифровала полярную рукопись!

Альфред аж присвистнул.

Я встала так резко, что закружилась голова.

— Моя нейросеть расшифровала полярную рукопись? — жадно спросил Альфред. — Мы теперь знаем язык? Эрик смог ее прочесть? Что там?

— Спойлеров жаждешь? — Жак погрозил пальцем. — Эрик сказал, что там ад. И раскрыта тайна гибели.

Некоторое время мы потрясенно молчали. А затем Альфред расхохотался и хлопнул Жака по плечу:

— Я тебе чуть не поверил!

— Да вы сговорились что ли? — обиделся Жак. — Шутишь вам — верят. Скажешь правду — ржут. Разве я стал бы такими серьезными вещами шутить?

— Да! — сказали мы с Альфредом хором, и даже сам Жак засмеялся.

В столовую набилось полсотни людей. Эрик Смоленски стоял у проектора, глаза его сияли. Наконец вошел сам Марк Йоганн решительной походкой и сел в первом ряду, его большая лысая голова покачивалась в луче проектора.

— Начинайте, Эрик! — скомандовал он.

— Окей, — начал Эрик. — Ну вы знаете, что на Южном полюсе нашли станцию, где под многометровым слоем льда…

— Знаем, проматывай! — закричал Альфред.

— Правильно! — поддержали его.

Эрик замялся:

— Но в начале я все же должен поблагодарить моих коллег — лингвистов, программистов, которые столько работали над расшифровкой единственного на планете…

— Да к черту предисловия! — снова закричал кто-то, а Марк Йоганн даже постучал ладонью по спинке кресла — то ли в знак согласия, то ли призывая к дисциплине.

— Короче, — выпалил Эрик, — сегодня утром нейросеть нащупала ключевые патерны и смогла выстроить лингвистический корпус. И рукопись оказалась полностью расшифрована!

Зал взорвался аплодисментами.

— Рукопись объемная, — продолжал Эрик. — Она очень красива. Хотя мы никогда не узнаем, как звучал этот язык на слух. В тексте шаг за шагом описана катастрофа Голанды. Если кратко: цивилизация погибла от мозгового паразита.

В столовой наступила гробовая тишина.

— Этот паразит, — продолжал Эрик, — описан как маленький жучок, обладающий связью с себе подобными. Возможно что-то вроде телепатии или радиоволн. Вместе они образуют коллективный разум, что-то вроде улья. Альтернативный разум, который поставил себе цель уничтожить цивилизацию. Жучок незаметно проникает в мозг, выпускает нити, врастает в нейронные связи и берет под контроль поведение. С этого момента жертва паразита превращается в ходячее оружие: люди Голанды продолжали вести привычный образ жизни и внешне ничем не выделялись — они так же ходили на работу, смеялись, проводили время с семьей, строили карьеру, но на самом деле уже не были людьми: личность была стерта, а все поступки были направлены на развал цивилизации, захват власти и распространение паразитов. Зараженные совершали обычные с виду действия, в которых трудно было распознать саботаж. Но каждый выполнял свою часть тщательно скоординированной программы, и в этом была их сила. Поэтому о катастрофе узнали не сразу. А когда узнали и пытались организовать сопротивление, было поздно: главные координаторы сопротивления уже сами были частью системы. Вросший в мозг жучок порождал потомство, оно множилось, питаясь тканями, новые паразиты покидали тело и расползались в поисках новых жертв, пока не захватили все архипелаги… Рукопись тоже внезапно обрывается.

Зал потрясенно молчал.

— Господи, — прошептала рядом Алиса. — Я прямо уже чувствую, как у меня в мозгу что-то ползает!

— А это электронный жучок или биологический? — спросил кто-то.

— Биологический, — ответил Эрик. — Описан как маленький конус с жевательной клешней и двумя лапками.

— Так это же светлячок! — неожиданно для себя сказала я.

— Да, — кивнул Эрик. — В рукописи говорится, что тело жучка светится по ночам.

Я вдруг вспомнила снимки светящихся руин Голанды — облепленные светлячками, словно уютный бархат, которым обросли циклопические башни мертвых городов на фоне ночного неба… Теперь светящиеся руины не казались ни трогательными, ни красивыми. Меня передернуло, к горлу подкатила тошнота.

— Эрик, — послышался мягкий голос Игнатуса Дюбуа. — А как люди Голанды могли не знать о светлячках, живя с ними в одной природе миллионы лет? Или светлячки возникли внезапно? Или у них произошла мутация?

— Не знаю, — честно ответил Эрик. — Лучше спросить у биологов. Но с точки зрения лингвиста, светлячок в рукописи — иероглиф «иш». Это известный иероглиф, мы его встречали и раньше, у него много смыслов. На уличных табличках он означает освещение. «Включайте огни перед поворотом». Или: «Распродажа светильников». Рисуется иероглиф именно как конус и вверх две лапки. Поэтому я думаю, что жучок был всегда. По крайней мере, еще до эры письменности.

— А как работает связь между жучками? — спросил Альфред.

— Не знаю, — снова покачал головой Эрик. — Возможно, автор рукописи сам не знал.

Марк Йоганн поднял руку, призывая к тишине:

— Коллеги, поблагодарим группу Эрика Смоленски за блестящее открытие!

Овации не смолкали долго.

— Полный текст я выложу в научную базу, если вопросы… — начал Эрик, но Алиса вдруг вскинула руку:

— Светлячок опасен?

— Конечно, — Эрик простер ладони над полом, словно оглаживал планету с орбиты, — результат мы видим, цивилизация уничтожена.

— Нет! — громко сказала Алиса. — Для человека Земли? Для нас?

Все заулыбались, потому что Алиса часто несла чушь, а Жак даже открыл рот, чтобы пошутить, но Эрик оставался серьезным.

— Я не знаю, — сказал он.

В маленькую каюту Клауса Фара набилась куча народа — сидели на кровати, на столе, на подоконнике. Клаус улыбался белозубой улыбкой, глаза его сверкали, но я видела, что он устал после полета. Если бы не черная африканская кожа, Клаус бы выглядел бледным.

— В общем, — гудел Клаус своим низким голосом, словно в его пухлых губах гуляло эхо, — нам дали на сборы три часа, всех в челнок — и к вам на орбиту. Вся работа всех групп на поверхности планеты закончена по тревоге. База законсервирована, всё брошено, образцы остались. Чего ради? Как мне заканчивать диссертацию?

— Она именно по светлячкам диссертация, да?

Клаус кивнул:

— Конечно, в том числе. Хотя светлячки не самый интересный вид. Вот стрекозки! У них же крылья вращаются в панцирной втулке, они как вертолетики! Вообще чума! Никто не думал, что в живой природе может родиться крутящийся механизм!

— А светлячки? — настойчиво повторил кто-то.

Клаус остановился посреди каюты и стал разминать плечи: