«Тысяча первый попаданец. Часть вторая»

Максим Городецкий

Тысяча первый попаданец

Часть вторая

Глава первая. Путешествие в Питер

Сергей Андреевич Карцевкоторый день пребывал в глухой хандре, что в переводе с русского на русский означало: не сидится, не лежится, не гуляется ему… Нет, недельный сбой в переносе был его душой успешно преодолен, однако она по-прежнему попадала только в Красноярск и никуда более. Ему же теперь позарез нужно было в Петербург! И как же туда перенестись?

Он пробовал применить тот же фокус с фотографиями и часто подолгу смотрел перед сном на примечательные места Петрова града: Дворцовую и Сенатскую площади, колоннаду Казанского собора, Гостиный двор, сквер с величественным памятником Екатерине, Аничков мост, на улицу Казанскую, где должно было поселиться семейство Плецев… Но оказывался во сне только перед домом Гадалова.

Вдруг его торкнуло: – "Надо поехать в Питер по турпутевке, на две недели! Может, все дело кроется в эффекте присутствия? Во всяком случае, эту версию надо проверить… Тем более, что отпусков неиспользованных у меня накопилось предостаточно".

5 апреля Карцев вселился около 12 часов дня в одноместный верхнеэтажныйномер гостиницы "Азимут", находящейся на левом берегу Фонтанки, близ Египетского моста. Вскоре он пошел бродить по городу, пропитываясь его воздухом, запахами, визуальными впечатлениями и – кто знает? – некоей ментальностью. Преодолел неспешно Вознесенскую улицу до пересечения с Казанской, прошел Казанскую до знаменитого собора, повернул на Невский, попал через арку Генерального штаба на Дворцовую площадь, всю обошел и перебрался на площадь Сенатскую с ее Исакиевским собором и зданием Сената-Синода, где 112 лет назад заседал Плец. Долго смотрел на символ города – Медного всадника, скакавшего однажды по воле Саши Пушкина… Наконец, вернулся на Вознесенскую и там то ли пообедал, то ли поужинал в одном из ее ресторанов. Лишь под вечер он оказался в своем номере и долго еще смотрел из его окна на центр Петербурга. Потом устал от впечатлений и с вялой надеждой уснул…

….проснувшись в виде духа над Сенатской площадью. Й-йес! Тотчас он сделал круг, увидел на боковых улицах извозчиков, потом единичные автомобили "каретного" типа и возликовал еще более: и время, вроде бы, то самое! Все еще в волнении он стремительно достиг наиболее оживленного проспекта (конечно, Невского), выискал мальчишку-газетчика и поймал глазами дату выпуска: 6 апреля 1903 года!! Он понесся вверх и стал выписывать обширные круги над центром города: успокаиваться.

Спустя пять минут Карцев спустился к началу Казанской улицы (у собора)и нырнул в бельэтаж первого многоквартирного дома. По зрелом размышлении проще было поискать Михаила Александровича в большом, но единственном здании Сената, да" сердцу" не прикажешь: уж очень ему хотелось увидеть Наденьку и Танечку!

В течение первого часа он обследовал 8 домов, после чего подбодрил себя присказкой О. Бендера ("Мои шансы увеличиваются"). Час второй дал тот же результат, и он добрался только до Гороховой улицы. Перед нырком в очередной дом что-то зацепило периферию его зрения: он огляделся и увидел Сергея и Наденьку, садящихся в извозчичью пролетку возле одного из домов на Гороховой! Мигом подлетел к ним и… притормозил. Их лица, обращенные друг к другу, светились таким полным счастьем, что Карцев враз осознал: он этим двоим на данном жизненном этапе совсем не нужен. Тем не менее, последовал, конечно, за ними.

Извозчичья лошадь ровной иноходью домчала их до Невского проспекта, потом до Садовой улицы, свернула на Итальянскую и остановилась у длинного здания Манежа. Весь неблизкий путь дух Карцева держался позади пролетки: ему было почему-то неловко наблюдать воркование своих недавних подопечных. Зато в Манеже он смотрел во все "глаза" на их достаточно уверенное обращение с лошадьми, легкий взлет в седло (у Наденьки, конечно, с подкидывающим рывком Сергея), последующий набор аллюров и даже прыжки через невысокие препятствия. ("Ай, молодцы! Я, в свое время, только шаг да рысь освоил…"). Присутствовавший на данном участке Манежа тренер (лысоватый гибкий франт с лихо подкрученными вверх усами) тоже был, видимо, доволен этой парой, так как в их сторону почти не смотрел. Зато много времени уделял пышногрудой и полнобедрой даме в возрасте "за тридцать", отрабатывая с ней посадку в седло и полет с него (в его хваткие объятья).

Наконец, время, отпущенное Сергею и Надин в Манеже (часа два?), истекло, и они двинулись в обратный путь; извозчик, оказывается, их ожидал. ("Не жалеет денежек, шляхтич – ну и правильно"). Домчали до Гороховой и молодые энергично поднялись в квартиру на третьем этаже. Дух Карцева тоже шмыгнул за ними и почти "столкнулся" с пожилой женщиной, выходящей из квартиры (соседка?). Оказывается, она поддерживала огонь в водонагревательной колонке, чтобы пропотевшие конники тотчас могли принять ванну. В нее они сразу и полезли, на ходу сбрасывая все одежки – совсем в стиле века двадцать первого! Карцеву вновь стало "невместно" и он перелетел в смежную со спальней комнату (кабинет?). По настенным часам ждать пришлось поболее часа.

Вышедшие из ванной кинулись дружно в кухню (все же одетые в подобие кимоно), где тоже что-то было приготовлено. Ну, а потом, конечно, в спальню, откуда больше и не выходили. Карцеву же осталось дремать, устроившись в уголке кресла.

Апрельское солнце совсем клонилось к горизонту, когда Наденька в сопровождении Сергея направила свои стопы в сторону родительской квартиры на Казанской улице. Карцев опять дрейфовал сзади. Они пересекли Вознесенский проспект, вошли (минуя дворника) в угловой дом и поднялись на второй этаж. В прихожей их встретила незнакомая Карцеву горничная, а в гостиной – Мария Ивановна, которая была, вроде, немного не в духе. Пока она им что-то выговаривала, появился Михаил Александрович и тоже внес свою лепту в "разбор полетов". Положение спасла Татьяна, вышедшая с улыбкой и начавшая какие-то расспросы. Потом перешли все-таки в столовую, и припозднившиеся жених и невеста были покормлены. После этого молодежь пустилась в разговоры, но с наступлением сумерек Городецкий счел за благо откланяться. Новоявленный сенатор его не удерживал.

Сергей Андреевич проводил Городецкого до квартиры с намерением проникнуть в его сознание, но призадумался: а что это мне даст в плане воздействия на грядущие грозные события? У молодого человека голова в данный момент переполнена любовью и для политики в ней место освобождать просто негуманно. Плец, судя по его виду, тоже не преуспел на политическом поприще, а на Сергея смотрит как на пустое место. Пожалуй, мне следует провести разведку боем, внедрившись в головы основных фигурантов: Куропаткина, Витте, а, может быть, и батюшки царя… Так что "радовать" Сергея своим обществом погожу. А пока надо как то ухитриться укрепить свой переход "туда-сюда"…

Глава вторая. Рандеву с военным министром.

Воспрянув ото сна, Карцев хотел привычно потянуться всем телом…. но такового не обнаружил! Дико озираясь, он всколыхнулся с кресла, поднялся над ним в виде того же духа и увидел мирно спящего Сергея Городецкого. "А как же я…" – начал он паниковать и осекся. "Что толку ахать и охать, пора воспринимать все мои пертурбации как должное. Авось все опять вернется в исходное положение. Пока ситуация даже неплохая, не надо беспокоиться о ежедневном возвращении сюда. Жаль лишь, что с интернетом связи не будет…"

Он слетал в "кабинет" и посмотрел на часы: десять минут десятого. Значит, можно навестить господина Куропаткина. По счастью, расположение дома, где жил и работал военный министр (со времен генерала Милютина), Карцев успел в интернете узнать: угол Садовой улицы и Кленовой аллеи. Это где-то рядом с Михайловским замком… Что ж, полетели.

В тот апрельский вторник генерал Куропаткин никаких сюрпризов Фортуны не ожидал. День обещал быть, как всегда, насыщенным делами: просмотром сводок происшествий по военным округам, анализом графика поставок вооружений в армию, проверкой подготовительных мероприятий к июньским учениям в Варшавском округе; после обеда же предполагалась поездка на стрелковый полигон, где были назначены стрельбы из станковых пулеметов. Однако усевшись за давно обжитой двухтумбовый стол, Алексей Николаевич вдруг впал в совершенно новое для него полуобморочное состояние…

"Салам алейкум, старичок! – неожиданно раздалось в его мозгу чье-то беззвучное обращение. – Привет тебе от Михаила Дмитриевича".

"Что? Ты кто? Причем тут Михаил Дмитриевич?"

"Притом что я к тебе явился с того света. Не ожидал, что он все-таки есть?"

"Да что такое? Бред, бред!"

"Нет, старичок, не бред. К тебе явился натуральный демон. По пути я навестил душу Скобелева, что висит сейчас среди неопределившихся душ в Чистилище: он меня в отношении тебя просветил и рекомендовал к сотрудничеству. Ну и привет передал, как водится".

"Висит среди неопределившихся душ? Что это значит?"

"А-а, заинтересовался… Это значит, что его добрые дела в земной жизни и грехи были взвешены и оказались великими и равными. Такие души мы подвешиваем в невесомости в Чистилище – для того, чтобы они имели время обдумать свою жизнь до последней детали и покаяться. После этого будет принято окончательное решение о помещении той души либо в Рай, либо в Ад. Так что и от нее зависит, сколько она там провисит. Но, судя по гордыне души Михаила Дмитриевича, висеть там ей придется долго".

"Бред. Или нет?"

"Думаю, Алексей Николаевич, лучше бы тебеотнестить к моему появлению со всей серьезностью. Так мы время сэкономим. Я ведь пока голову твою покидать не собираюсь".

Тут дверь в личный кабинет Куропаткина отворилась, впустив его адъютанта, штабс-капитана Безбородько.