«Жертвоприношение»

Ник Никсон

Жертвоприношение

В институте профессор землеведения Вольф Ганн постоянно твердил нам: «Космос — враждебная среда». «Наше место здесь». «В космосе не выжить без скафандра. Следовательно, нам там делать нечего».

«Попробуйте выжить в Сибири без теплой куртки и обогревателя», — парировали студенты.

Космос — наш дом. Межзвездный газ, галактики, планеты — сотканы из тех же элементов, из которых состоим мы. Так почему мы так боимся космоса? Почему сидим на крохотной планетке в космическом захолустье, прожигая ресурсы, и не помышляем о чем — то большем?

Помнится, именно так я и ответил Ганну, за что удостоился звания выскочки и едва не завалил экзамен.

Это было давно.

Человеческая жизнь коротка. Мы стремимся улучшить ее здесь и сейчас, не задумываясь о последствиях. Порой это играет с нами злую шутку. Открыв пенициллин, Александр Флеминг спас миллионы жизней. Со временем мы победили чуму, спид, рак. Мы спасали тех, кому по законам природы не суждено было жить. Ослепленные собственным превосходством, не заметили, как сами создали новую смертоносную болезнь — перенаселение. Планета больше не в силах обеспечить всех достаточными ресурсами. Человечество голодает. Наш прекрасный зеленый мир вскоре станет общей могилой.

Не все хотели мириться с подобной участью. Среди них гениальный ученый Константин Алферов. Он и его команда многие годы вели поиски в космосе подходящих миров для эвакуации человечества. И нашли. Тысячи планет с идеально чистым воздухом, океанами воды и плодородными землями. Была только одна проблема — все они слишком далеко.

Вкладывая ресурсы в «жить здесь и сейчас», мы по воле прагматизма отсрочивали развитие технологий.

«Слишком дорого». «Это бессмысленная трата средств».

Все мы помним эти слова. В итоге, оказавшись на грани вымирания, у нас не было кораблей для защиты от излучений открытого космоса, не было двигателей, способных преодолевать межзвездные расстояния. Множество нерешенных проблем в физике ставили крест на будущем человечества.

Нам оставалось только тихо сгинуть.

Однако произошло событие, перевернувшее все. На Марсе нашли останки корабля неизвестной инопланетной цивилизации. По прикидкам тот пролежал в песках красной планеты больше тысячи лет. На его борту хранилось то, что Алферов окрестил «сундуком с сокровищами»: решение уравнений квантовой гравитации, подробнейшие чертежи устройств корабля и двигателей, новые сплавы и материалы. Биологически пришельцы похожи на людей, а значит, если им удалось выжить, преодолев немыслимые расстояния от своего дома до нашего порога, стало быть, и мы можем отправиться в путь.

В ту пору я, молодой выпускник физтеха как раз пришел в команду Алферова. Моей задачей было создать точную копию пространственного двигателя пришельцев. На эту работу ушло двадцать лет. С Константином Эдуардовичем мы за эти годы сдружились. Детей у него не было, поэтому он часто называл меня сыном. Я от такой чести приходил в восторг.

Когда смотрю на результаты своей работы, меня наполняет непередаваемое чувство трепета. Мы сделали это! То, что казалось фантастикой, стало реальностью. Совсем скоро человечество отправится в главное в своей истории путешествие.

— Желаю удачи, друг, — я крепко обнял Кларксона. Затем взглянул на инженера Люси Чи. — Всем вам.

Она улыбнулась в ответ и тоже обняла меня. Сказала полушепотом:

— Жаль, что ты не летишь с нами.

— Алферов ни за что бы меня не отпустил.

В груди кольнуло.

— Как он? — спросила Чи.

— Инсульт, — ответил я. — Его срочно доставили на Землю. Все еще без сознания.

Она положила мне руку на плечо.

— С ним все будет хорошо. Он сильный.

— Я отвернулся всего на минуту, поворачиваюсь, а он лежит на полу… — я прервался, глубоко вздохнул, отгоняя те страшные воспоминания. — Это так несправедливо. Он мечтал быть здесь сегодня.

Случившееся с Алферовым шокировало меня. Я почувствовал себя беспомощным, словно брошенный на дороге котенок. От одной мысли, что он не выживет, меня бросало в холодный пот.

— А где Кононенко? — спросил я. — Разве пилот не должен быть уже в зоне подготовки?

— Сняли его вчера. Пневмонию подхватил, — ответил капитан Кларксон. — Надеюсь, дельного дублера пришлют, я кому попало не доверю пилотировать мою птичку.

Он перевел взгляд на раскинувшийся за стеклом ангар. К отбытию готовился транспортный корабль легкого класса Стриж, построенный специально для миссии. Вокруг сновали техники и роботы — погрузчики. Периметр оцепила охрана — собрали всех с базы, а также специальным рейсом прислали с Земли подкрепление. Еще никогда отправка заурядного транспортника не привлекала столько внимания. Только это был особенный случай.

— Вот ответь мне, Сергей, — задумчиво заговорил Кларксон. — На кой черт мы, вообще, летим? Только честно.

— Испытать Устройство.

Так незамысловато Алферов назвал первый экземпляр пространственного двигателя, собранного по образу и подобию двигателя пришельцев. В качестве топлива использовалась смесь материи и антиматерии, которая генерировала достаточно энергии, чтобы породить кротовую нору. Во избежание схлопывания норы предусмотрена экзотическая материя с отрицательной плотностью энергии. Корабль с таким двигателем способен разрывать пространство и мгновенно перемещаться на любые расстояния.

— Политики опасаются, что, пустив Устройство на лунной орбите, мы испепелим Луну, — я усмехнулся. — Они перестраховываются.

— Тогда, почему Марс? — Кларксон взглянул на Чи. Она скептично хмыкнула. Кларксон продолжил, делая вид будто девушки рядом нет. — Люси думает я слишком суеверный. Это так. Я вот что скажу. Если у зеленых человечков там все наперекосяк пошло, незачем нам следовать их дорогой.

— То, что пришельцы упали на Марс не связано с системами их корабля.

— Да, я читал заключение военной комиссии. Пришельцы нарочно свели корабль с орбиты. Эдакие камикадзе. Тебе не кажется, что это полная чушь?

Я пожал плечами. Никогда раньше об этом не задумывался.

— Они что — то знали… Не просто так оказались там, — Кларксон мотнул головой, выбрасывая гнетущие мысли. — Ладно. Приказ есть приказ. Куда скажете, господа, туда и летим. Служба.

Я обратился к Чи:

— Если тебе потребуется помощь, я всегда на связи.

— Не волнуйся. Я знаю, как обращаться с ним. У меня был лучший учитель.

Я улыбнулся ей.

— Конфигурация Устройства в компьютере. Все пройдет в автоматическом режиме. Тебе нужно лишь следить за показаниями.

— Только не отправь нас на другой конец галактики, лейтенант Чи, — сказал Кларксон. — Я хочу вернуться домой к Рождеству.

Программу испытаний писал я. Десять циклов пуск — остановка в течение нескольких дней с постепенным возрастанием мощности до номинальной. В угоду безопасности Устройство переместит транспортник вдоль геодезической линии всего на несколько сотых долей миллиметра. Этого будет достаточно, чтобы считать первые испытания успешными. Если все пройдет хорошо, в чем я не сомневался, к концу года мы отправим первый разведывательный корабль в систему Альфа — центавра для проверки трех экзопланет. Вполне возможно, одна из них станет нашим новым домом.

— Когда вернетесь, с меня шампанское.

— Заметано, док.

Мой сын Димка с детства грезил космосом. Пилот всегда на передовой, чуть что — вперед в огонь и воду, а там посмотрим. С семьями не видятся годами. Их настоящие семьи — звезды, а главные друзья — штурвал и реактивный двигатель за спиной. Я не желал сыну такого будущего. Верил, что его юношеский пыл с возрастом пройдет. Однако, повзрослев, Димка только укрепился в своем желании бороздить космос. Просиживание штанов в лаборатории виделось ему ужасной скукотищей. Я сдался и оплатил его учебу в летном училище.

— Пап, привет.

Сын смотрит на меня через экран, будто из соседней комнаты. На самом деле нас разделяют триста тысяч километров. Он на Земле в летном училище, я на Луне, сижу в своей крохотной каюте, покачиваясь на кресле — качалке.

Я поздравил его с днем рождения. Двадцать лет — особенный возраст. С одной стороны, ты уже взрослый и уверен, что мир покорится тебе, с другой, оглядываясь назад на свои двадцать, я понимаю, насколько был молод и неопытен. Мне не хватало умения слушать и слышать.

По экрану побежали полосы помех.

— Антенны опять барахлят, — сказал я.

Обычное дело, когда Луну атакует солнечный ветер.

— Проходим сквозь радиационные пояса.

Я только сейчас заметил, что привычный фон лётной общаги за спиной сына сменился на серое металлическое убранство пассажирского транспортника.

— Ты летишь? Куда?

Все это время Димка с трудом сдерживал переполнявшую его радость. Теперь же она полилась из него водопадом эмоций.

— Меня переводят на Адонис—4. Завтра у меня первый самостоятельный полет. Представляешь?! Ты можешь поверить?

Повисла пауза. Я не знал, как реагировать.

— Пап, ты слушал меня?

Адонис-4 — неподвижная станция за орбитой Земли во второй точке Лагранжа. Благодаря своему расположению, станция защищена от солнечного ветра, и отлично подходит для отработки самых разных нештатных ситуаций в космосе. Нередко тренировки заканчиваются для новоявленных пилотов — новичков трагедиями.

— Я думал практика у вас только на последнем курсе начнется.

— Для меня сделали исключение. У меня лучшие оценки на симуляторе в группе.

— Симуляторе? — я поперхнулся.