«За закрытой дверью»

Зачирикал будильник, рассеянные лучи солнца деликатно выглядывали из-за плотной портьеры. Рита поднялась абсолютно разбитая – скорей всего, виновен вчерашний бренди, хотя она выпила немного. Ещё и сон какой-то странный, реалистичный, как будто она путешествовала во времени, очутившись в голодном Петрограде, а ладони до сих пор ощущали тепло, словно только что касались шерсти животного. Она привстала и посмотрела на кровать рядом. Кота не было. Наверное, дом и вся эта атмосфера навеяли необычные фантазии.

Рита встала и медленно побрела в ванную. После сна не чувствовалось бодрости. Она выдавила из тюбика пасту и поднесла щётку ко рту, взглянув в зеркало, и тут же отпрянула в страхе. Ей показалось, что кто-то стоит сзади, какая-то едва уловимая тень. Рита приблизилась к зеркалу и провела рукой по гладкой поверхности, но там по-прежнему было только её бледное лицо и млечный путь засохших брызг. Никаких призраков и духов. Она привела себя в порядок и, словно сомнамбула, пошла на кухню. Насыпала и залила кипятком горький растворимый кофе, кинув пару ложек сахара. Развернулась и собралась было сесть за стол, но тут же встала как вкопанная, едва не выронив чашку.

Посередине кухни были видны подсохшие, грязные следы от обуви, местами смазанные, словно кто-то шёл, скользя по плитке. Как она не увидела сразу…

Рита медленно поставила чашку на стол и пошла в коридор. Дорожка из засохшей грязи вела к закрытой двери кладовки.

Это было какое-то сумасшествие, кто-то ночью ходил по квартире, но зашёл из закрытого маленького помещения, где обычно хранятся старые лыжи и банки с вареньем. Надо открыть дверь и во всём разобраться.

Где может прятать ключ от кладовки пожилая женщина? Рита поискала на зеркале в прихожей, но ничего не найдя, отправилась в комнату к Антонине Семёновне. В ней стоял пыльный полумрак, окна были занавешены, огромная кровать покрыта пледом, полкомнаты занимали старинный шкаф и сервант. Рита посмотрела в хрустальных вазочках, полных всякой мелочёвкой, проверила огромное количество шкатулочек, но ничего не нашла.

Она остановилась посреди комнаты, огляделась и решила заглянуть в прикроватную тумбочку. Там не было ни книг, ни лекарств. На дне ящика лежал только старинный ключ. Длинный, тяжёлый, с вензелем на головке.

Дверь открылась легко, несмотря на массивность и очевидную старость. Рита ожидала увидеть что угодно: вещи, банки с огурцами, сложенные рядами, мебель…

Но реальность оказалась оригинальнее.

За дверью оказался чёрный провал. Рядом с косяком серые каменные стены напитались влагой, где-то была видна плесень. Свет из квартиры позволял заглянуть на пару метров внутрь – там угадывался лестничный пролёт, но дальше была чернильная тьма. Пол покрывал слой вязкой грязи, в которой угадывалось продолжение следов, уходящих в мрак.

Ей не хватило смелости идти проверять, что там, дальше. Звонить в полицию? Но что она скажет? Живёт в чужой квартире на птичьих правах. Она решила связаться с Антониной Семёновной.

В телефоне раздались долгие гудки, но наконец старушка взяла трубку.

– Ааа, с чёрного хода? – бойко начала она. – Совсем забыла тебе сказать. Ключ есть у нашего дворника – Бориса. У него травма была, он немного нездоров, ну… – она замялась, подбирая слова, – психически, но безобиден. Я за ним приглядываю. Он заходит перекусить иногда. Сирота. Раньше с родителями жил в восьмой квартире, а потом, когда те умерли, пристроился работать во дворе. Я его с детства знаю. Наверное видел, как я уехала, решил похозяйничать.

Бабушка всё это рассказывала самозабвенно и с наивной простотой, абсолютно не разделяя волнений Риты.

– Но как же? А если бы я его встретила? Представляете, идёшь ночью в туалет, а тут мужик какой-то. И почему он через подъезд не пошёл?

– Да ему ближе там. Ой, ну прости девонька, я про него в суматохе забыла. Сейчас ему позвоню, скажу, чтобы ни ногой!

– Спасибо, – нервно ответила Рита. Она не могла себе позволить возмущение. Глупо кусать руку, которая тебя кормит. Бабка со склерозом, дворник со сдвигом – бывало и хуже. Она нажала отбой и задумчиво посмотрела в проём. Оттуда веяло холодом. Рита закрыла дверь и на всякий случай придвинула к ней комод, стоявший недалеко. Если уж кому-то взбредёт в голову зайти, то она это услышит.

– Надо искать квартиру, – пробормотала она и побежала собираться на работу.

День прошёл паршиво. Всё не клеилось с утра. А к вечеру вообще заболела голова, поэтому Рите уже были безразличны всякие странности, хотелось лечь и уснуть, не раздеваясь. Но нет, так нельзя. Дашь себе слабину – и пошло-поехало. Рита старалась следить за собой и никогда не пропускала ежедневные процедуры для поддержания красоты. В голове маячил образ матери, рано состарившейся, всеми брошенной. Она сошла с ума.

Когда ушёл отец, у нее случился кризис, перестала следить за собой, потеряла работу. Потом познакомилась с какой-то мошенницей, называющей себя ясновидящей, и в голове окончательно всё смешалось. Она считала, что на ней и дочери сильная порча, пила какие-то отвары и поила Риту, от чего у девочки начались сильный понос и рвота. Ребёнка забрали в больницу, отвезли прямиком из детского сада, а мать положили на принудительное лечение. Рите потом тоже пришлось пройти терапию, так как она уверенно рассказывала взрослым о каких-то существах, живущих в доме – видимо, на фоне интоксикации начались видения. Мама из лечебницы так и не вернулась.

Рита не любила вспоминать детство, это было слишком болезненно. Травмирующие события давали о себе знать и во взрослом возрасте. Когда случались стрессовые ситуации, её накрывала депрессия, слышались голоса или снились странные сны. Обычно она шла к участковому психиатру и выписывала лекарства, после приёма которых жизнь вливалась в прежнее русло. Но сейчас она не дома, поэтому надо вытаскивать себя из эмоционального болота своими силами.

Она забежала в супермаркет и купила коту вкусняшку, решив ещё раз попробовать его приручить. Реклама на упаковке обещала буйство вкуса, курицу в соусе с пастой аля перлини. У Риты заурчало в животе, она и сама б не отказалась перекусить.

В квартире стоял полумрак и Рита сразу же зажгла везде свет. Так было спокойней. Её не покидала тревога после обнаружения потайного хода.

Первым делом она проверила кладовку. Дверь так и осталась закрытой и по-прежнему была заслонена комодом. Ну одной проблемой меньше.

Кот нашёлся спящим на шкафу в прихожей. Лениво поднял морду в ответ на Ритино “кис-кис”, но когда она зашуршала пакетиком с кормом, глаза его зажглись и он торопливо побежал к своей миске на кухню.

– Ты, оказывается, не такой уж и вредина, – она усмехнулась, накладывая в миску коричневое желе, совсем не похожее на аппетитные кусочки с этикетки. Кот ластился, потираясь о ногу и распушив серый хвост.

Рита вышла с кухни и отправилась наводить красоту, затем, не торопясь, выпила чай – вчера он её отлично успокоил. Через некоторое время она уже лежала в кровати с книжкой в руках. Кот больше не игнорировал ее, прилёг на пледе, который был сложен в кресле. Свет всё также горел во всей квартире –  Рита пока не могла пересилить свой страх.

Глаза наливались тяжестью. Едва она успела прочитать страницу, книга выпала из пальцев. Рита закрыла глаза и провалилась в беспокойный сон.

Сын чертил на полу пентаграмму. Каждую линию сверял по схеме. Он, как и мать, давно увлёкся эзотерикой и магией и, если раньше просто проявлял интерес, то теперь, повзрослев, стал непосредственным участником ритуалов.

Мадам Беро утверждала, что эти чертежи – точная копия из утраченных текстов гримуара* Соломона. Она купила их, отдав перстень с рубином, и надеялась, что вложение оправдает себя. Сложно сказать, правда это или ложь, но ситуация сложилась критичная, голод подстёгивал и склонял к рискованным решениям.

Она ещё раз пробежала глазами текст – ошибиться нельзя, ритуал должен быть проведён идеально. Ей необходимо вызвать дух мужа и задать вопросы о сбережениях и драгоценностях. Она была уверена, что, убегая из своего имения, он спрятал часть семейных ценностей где-то на территории. Эта информация не должна была попасть к чужим, поэтому тут, в тайной комнате глубоко под домом, собрались только близкие: нянька, которая держала курильницу и следила, чтобы не потух огонь в лампадах, расставленных на лучах пентаграммы, и сын, помогающий с чертежами.

Линии были чёткими, несмотря на неровный каменный пол. Она взяла книгу и сверила каждый штрих. Кивнула сыну, одобряя. Можно приступать. Зачитать обращение к миру мёртвых и призвать нужную душу. На пожелтевшем, мятом листе аккуратной рукой были выведены латинские буквы. Кое-где чернила размыло, но слова угадывались по контексту, эхом разлетаясь о каменные стены.

Заклятие прочитано. Ничего не происходит. В комнате повисла тишина. Слышно только сиплое напряжённое дыхание няньки. Может, что-то пропустила или прочла не так. Ожидание затягивается. Может, стоит прочитать ещё раз? Но только она собирается начать заново, как чувствует, что в комнате нарастает напряжение, волоски на руках становятся дыбом и пахнет грозой. Яркая голубая вспышка прорезает мглу помещения, стирая краски. За ней невидимая ударная волна раскидывает все лампады и взрывается красным фейерверком, достигая несчастной няньки. Та стояла ближе всех. Лишь красные ошмётки летят в разные стороны. Сына, стоящего в проходе, тряпичной куклой отшвыривает во тьму. Она тоже взлетает в воздух, грудь разрывается от боли, но её подхватывает синее свечение и заполняет собой весь мир.