«На краю одиночества»

Анна попыталась, но ноги не слушались, и проклятье ожило, расползаясь по телу. Теперь Анна ощущала его темным огромным червем, что норовил забраться по ее позвоночнику. А еще она знала, что скоро у червя получится.

И тогда ее, Анны, жизнь оборвется.

Не сразу, нет.

- Вставайте, - этот голос заставил отвлечься. – Надо кого-нибудь за целителем послать…

Острые плечи.

Дети, которые, пусть и рослые, но все равно дети.

- Надо. Или хотя бы за наставником. Давай ее отведем и я сбегаю… вы идти можете? Осторожно. Шаг. И еще.

- Аргус, - Анна остановилась, чтобы сосредоточиться, потому что идти и думать было сложно. – Глеба помнишь? Найди. Скажи… как-нибудь, что… кажется, меня вновь пытались убить. Спасибо.

Это уже мальчишкам.

Арвис, который немного изменился с прошлого раза, но Анна понять не могла, в чем именно заключается перемена. И Богдан Калевой в драной рубашке. Вид у него… будто с кошкой дрался. И кровью пахнет, правда, Анна не могла толком понять, от него или же от нее.

Идти пришлось до ворот. Целых три шага. Или даже четыре. Невыносимо далеко.

И от ворот до лавки.

Надо будет поставить другую, прямо здесь, для вот таких, особых случаев.

- Спасибо, - на лавку она упала, а Арвис спросил:

- Да, пожалуйста… на кухне вода… и лимонад. И… что это было.

- Дрянь, - сказал Арвис.

- Скорее всего проклятье отсроченного действия. Или, что вернее, на крови, - Богдан присел рядышком. Двигался он осторожно, явно опасаясь потревожить левую руку. Уложив ее на колени, он пошевелил пальцами. – Я видел этого мальчишку. Он нес коробку и ничего не произошло, а как только вы взяли ее в руки, проклятье ожило. С отсроченным действием сложно угадать вот так… а вот если сделать привязку на крови…

- У меня нет обыкновения поливать кровью конфеты.

Богдан  кривовато улыбнулся. Арвис же подал стакан воды и устроился по другую сторону Анны. Он погладил руку и сказал:

- Хорошая. Найду ублюдка. Глаза выдавлю.

- Он стал больше говорить, - заметил Калевой. – Но я не уверен, что этому следует радоваться.

Вода была вкусной.

Настолько вкусной, что, когда она закончилась, Анна едва не расплакалась от огорчения. Но… стало легче.

- Спасибо вам.