«На краю одиночества»

- Барышня, вам тут конфеты, - он обеими руками держал огромную, едва ли не больше его самого, коробку конфет. – Передать просили.

- Так это… - мальчишка пожал плечами и отступил к дороге, явно не желая отвечать на неудобный вопрос. – Ухажер, небось… кто ж еще?

И вправду, кто.

Анна сделала шаг.

Сзади беззвучно затворилась калитка. Где-то далеко взвыли собаки, хором, будто предупреждая. И мальчишка дернулся на этот звук. Обернулся. Вперился взглядом, но вовсе не в Анну.

Он держался рядом. Он втянул воздух и тихо рявкнул. А мальчишка подпрыгнул и, широко перекрестившись, уронил коробку. Попятился.

- Погоди. Не бойся, он не тронет…

- Нежить! – взвизгнул посыльный и бросился прочь, только босые пятки сверкнули.

- Нежить, - повторила Анна, разглядывая коробку.

Массивная.

Темное дерево, отполированное до блеска. Серебряные накладки. Серебряная же табличка с оттиском известного в столице шоколадного дома. Эта коробка, пожалуй, не заслужила того, чтобы валяться в пыли. И Анне пришлось подходить. Наклоняться.

А вот карточки не было.

И… это было странно. Определенно. Нет, в той, в прошлой жизни, когда она из простой мещанки вдруг стала женой «того самого Лазовицкого», Анне присылали подарки. В том числе и шоколад из «Шоколадницы».

Коробка была оригинальной.

Анна тронула тонкий замочек.

Интересно.

И… не только. Почему-то вид этой коробки вызывал тошноту. И слабость вдруг накатила такая… а с ней желание лечь. Прямо здесь, перед домом, и плевать, что мостовая грязна. Разве стоит думать о грязи, когда глаза сами слипаются, а силы уходят…

…рык донесся издалека.

А еще кто-то толкнул Анну в спину, и она упала.

Руки обожгло болью, а вместе с ней вернулась и способность дышать.

- Сидеть, - рявкнула Анна, борясь с тошнотой. И все-таки не справилась, ее вывернуло зеленоватой слизью, и это было отвратительно. От стыда и обиды Анна расплакалась…

…расплакалась бы, но острая морда ткнулась под ребра, а знакомый голос сказал:

И это было не про Анну.

- Что ты творишь! – этот голос Анна тоже узнала. – Сейчас сожрет и будет прав…

- Нет. Он умный. Понимает. Надо встать. Давай…