«На краю одиночества»

Она с облегчением закрыла ворота и отогнала мотор в переделанную конюшню, в которой собственно от конюшни осталось лишь название.

- Меня она пугает, - призналась она Аргусу, который, забравшись на крышу мотора, наблюдал, как Анна выгружает пакеты.

И бутыль с темным зельем.

Ее попробовать? Или же по старинке, бордосской пройтись? Или… сперва одно, а затем другое? Так оно, определенно, вернее.

- Но с другой стороны… на что жаловаться? И стоит ли? Никогда я жаловаться не умела, и сейчас не буду. Во-первых, смысла в этом нет. Во-вторых… ей показалось. Да, Глеб хорошо ко мне относится. И мне он глубоко симпатичен, но симпатия – это далеко не любовь. В принципе, я, кажется, на любовь не способна.

Жидкость, разведенная с водой, приобрела оттенок бриллиантина. И запах появился, несильный, но неприятный. Впрочем, работа всегда помогала Анне избавиться от ненужных мыслей.

А работы было много.

Она обработала розы, после, подумав, и пурпурный бересклет, а за ним – плющ, хотя последний обладал устойчивостью к паразитам, но жидкость еще оставалась.

Анна прошлась по растениям на террасе.

И на кухне, благо, Мария не видела этого непотребства.

Пересадка.

Черенкование и высадка тех черенков, которые дали корни. Скоро придется оформлять новую доставку, что, наверное, хорошо, но… работа не успокаивала.

Больше не успокаивала.

В голове крутились те самые неправильные мысли.

…если допустить, что Анна… избавится от проклятья… а еще станет моложе и обзаведется титулом… нет, глупость, глупость совершеннейшая.

И с чего она взяла?

Всего-навсего взаимная симпатия.

В его жизни, как и в жизни самой Анны, пожалуй, не так часто встречались люди, с которыми можно было бы просто поговорить.

Волна по ограде заставила отвлечься от этикеток, которые Анна, признаться, совсем утомилась подписывать. И почерк ее давно уже избавился и от приятной округлости, и от той правильности, которую требовали наставницы в пансионе, сделавшись угловатым, некрасивым. Буквы скакали, норовили слипнуться в нечто вовсе нечитаемое, а этикеток перед Анной лежало больше полусотни.

- И кто к нам в гости?

Мальчишка.

Незнакомый.

Опрятный, хотя и одет просто. Увидев Анну, он сорвал картуз с вихрастой головы и поклонился.